— Но все это мы знаем, дорогой Васил, — с отчаянием в голосе повторил Луканов. — Незачем читать нам то, что уже известно. Есть и другие резолюции подобного рода. Я могу вам даже назвать их. Например, проект резолюции группы членов софийской парторганизации от пятнадцатого — двадцатого июля. Резолюция Видинского окружного комитета и другие. Но это еще не вся партия. Вся партия думает несколько иначе. Мы не можем поддаваться стихийности, анархии.
— Простите, товарищ Луканов, но у Ленина есть очень точное определение этой стихии. Он называет ее гениальным инстинктом пробудившихся масс. Вы же пренебрегаете этим инстинктом, называете его стихией и бунтарством. Восстания в Плевене, Варне, Карлово вы называете стихией и рассылаете телеграммы, требуя их прекращения.
— Через голову партийного Совета, — добавил Димитров. — Без нашего ведома!
— Вы называете вес это лояльным отношением к новой власти и продолжаете придерживаться нейтралитета. Вы не видите за деревьями леса и продолжаете теоретизировать о нейтралитете.
— Тогда была другая ситуация, товарищи! Сколько раз нужно повторять это? Любые иные действия были бы авантюрой.
— Мы говорим на разных языках. Эта теория о нейтралитете либо выдумана для прикрытия вашей пассивности, либо является проявлением непростительного доктринерства и политической близорукости. Энгельс говорит, что если революционная партия начинает упускать решающие поворотные моменты в революционном развитии, оставаясь в стороне от него и соблюдая нейтралитет, то такую партию можно считать похороненной.
— Товарищ Коларов, — вмешался Кабакчиев, — братские компартии, бесспорно, весьма неблагоприятно отозвались о нашей позиции, это так. Но мы имеем перед собой действительно лояльного противника, и это тоже следует принимать во внимание.
— «Лояльного противника»? — подал голос с другого конца стола Коста Янков. — Что значит «лояльный противник», товарищ Кабакчиев?
— Что-то мы уж очень размякли, товарищи, — засмеялся Фридман. — Даже не верим сообщениям, поступающим с мест.
— В нашей среде, — продолжал Коларов, — все еще бытуют своего рода парламентарное зазнайство и самоуспокоение, которые мешают нам действовать. Мы страдаем от начетничества и отсутствия гибкости. Признаюсь, мне и самому не чужд парламентаризм. Но ведь на то мы и коммунисты, товарищи, чтобы вовремя увидеть свои ошибки и исправить их, пока не поздно. Не события должны управлять нами, а мы должны оказывать влияние на их развитие, направлять их ход. Ленин говорит, процитирую это по памяти, что отказываться от восстания при наличии условий для его проведения — значит изменить марксизму, изменить революции. Принимать резолюции — дело нетрудное, гораздо труднее осуществлять эти резолюции на практике! А еще труднее — корректировать свою позицию, когда этого требуют обстоятельства!
Присутствующие, не отрывая от Коларова взгляда, сосредоточенно ловили каждое произносимое им слово, запоминали каждый его жест. Одни соглашались с ним, другие мысленно возражали, третьи колебались. Но в одном все были единодушны: наступил решительный момент, необходимо что-то предпринять, чтобы выйти из тяжелого положения, разрубить этот гордиев узел. По этому вопросу разногласий не было, не было и сомнений.
Опытный политик, Коларов знал, какая буря бушует в душах его слушателей, и продолжал бить в одну, выбранную им точку.
— Есть ли выход из создавшегося положения, товарищи? — спрашивал он. — Да, есть. Этот выход дан в воззвании Коминтерна. Этот выход диктуется нам самой жизнью, самим ходом событий, развивающихся у нас на глазах с головокружительной быстротой. Выход заключается в срочном, немедленном сформировании единого народного фронта с Земледельческим союзом, в установлении дружеских отношений с социал-демократической партией, в объединении всех прогрессивных сил на борьбу с надвигающимся фашизмом.
— Но это будет изменой классу, — перебил его Луканов. — Обезличиванием партии! Растворением ее в массе мелкой буржуазии.
— А разве не измена — расстрел плевенских товарищей? — выкрикнул Коларов. — Нет, мы вступим в союз и с самим дьяволом, если только это поможет в разгроме фашизма! Заявления путчистов о «порядке и законности» — подлая ложь, выдуманная для обмана масс! Массам надо сказать открыто и ясно, что решительное столкновение с властью путчистов неизбежно. И коммунистическая партия, хочет она того или нет, окажется в центре событий. Поэтому она должна быть готова к этим событиям. Иного выхода у нас нет! Мы должны решительно взять курс на вооруженное восстание, на борьбу за установление рабоче-крестьянской власти. Иного выхода нет! В связи с этим незамедлительно предлагаю принять следующие организационные решения.