Давид. Встретимся. Я тоже в Москву приеду — учиться. В консерваторию. Кончу школу и приеду.
Хана. Правда?! (Задумчиво улыбнулась). Ты приедешь, а я тебя встречу… Ты мне письмо пришли, ладно? И я тебя встречу. Запиши мой адрес.
Давид. Говори, я запомню.
Хана (торжественно). Москва, Матросская тишина, дом десять, квартира пять. Гуревичу, для Ханы. Повтори.
Давид. Москва, Матросская тишина… Погоди, а что такое — Матросская тишина?
Хана. Не знаю. Улица, наверное.
Давид (повторил, с интересом прислушиваясь к звучанию слов). Матросская тишина! Здорово! Ведь вот — не назовут у нас так… Только это, конечно, не улица. Это гавань, понимаешь? Кладбище кораблей. Там стоят всякие шхуны, парусники.
Хана. В Москве нет моря.
Давид. Ну — река. Это все равно, чудачка. И там, понимаешь, стоят всякие шхуны, парусники, а на берегу, в маленьких домиках живут старые моряки. Такие моряки, которые уже не плавают, а только вспоминают…
Слышен голос старухи Гуревич: «Хана-а-а!»
Хана. Мне пора. Мама зовет… Давид, ты скоро приедешь?
Давид. Не знаю.
Хана. Слушай, ты подари мне на память чего-нибудь, ладно?
Давид. У меня нет ничего! (Подумав.) Вот, возьми, что ли? (Протягивает Хане в окно листок бумаги)
Хана смотрит, хмурится, затем решительным жестом возвращает листок обратно.
Хана. Не надо мне!
Давид. Ты что?
Хана (взволнованно). Танька не уезжает, а ты ей целых три открытки подарил! А я уезжаю, так ты мне какую-то картинку вырезанную даешь!
Давид. Зато на ней корабль нарисован. Я эту картинку над своим столом повесить хотел.
Голос старухи Гуревич: «Хана-а-а!»
Хана. Бегу. До свидания.
Давид. До свидания, Хана.
Хана. Адрес не забудь.
Давид. Да, да.
Хана. Пиши непременно.
Давид. Ладно.
Хана. До свидания, Давид!
Давид. До свидания, Хана!
Хана убегает. Давид один. Он садится в кресло, вытирает рот платком. Тикают часы. Прогрохотал поезд. Стало совсем темно. Где-то далеко, на другом дворе, захрипела шарманка:
Шарманка захлебнулась и умолкла. Внезапно с грохотом открывается дверь, на пороге появляется маленькая, нелепая, растерзанная фигура Шварца.
Шварц (еле ворочает языком), Додик!
Давид (не двигаясь). Явился!
Шварц. Почему здесь так темно, а?
Давид. Я лампу зажгу.
Шварц. Ой, не надо! Я лягу спать… Я сейчас лягу спать. Ты раздеться мне помоги…
Давид. Еще чего!
Шварц (пытаясь быть строгим), Давид!
Давид. Что?.. Испугался один такой! Проспишься, все равно ни черта помнить не будешь!..
Шварц. Раздеться мне помоги…
Давид. Сам разденешься.
Шварц. Ботинки… Ботинки с меня сними… Додик…
Давид. Я свет зажгу.
Шварц. Не надо.
Давид. А я говорю — надо! (Подходит к столу. Возится с настольной лампой.)
Шварц уселся на пол.
Шварц. Ботинки с меня сними…
Давид. Успеется… (Зажег наконец лампу. Поставил ее на пол рядом со Шварцем.)
Шварц (испугался). Ты что это, а?.. Ты чего? Ты спалить меня хочешь?..
Давид. Нужен ты мне!
Шварц (его совсем развезло). Ты погоди… А ты — кто?.. Я извиняюсь, а вы кто?.. Вы по какому праву?..
Давид. Да помолчи ты, честное слово.
Шварц неожиданно привстал на колени и заплакал.
Шварц. Ваше благородие, не погубите! Не для себя… Клянусь вам, не для себя!.. Не погубите, ваше благородие!
Давид подошел к бочке у двери. Зачерпнул ковшом воды, выплеснул на Шварца. Шварц ткнулся ничком в пол, забормотал что-то невнятное.
Молчание.
Давид. Ну!
Шварц (почти трезво), Додик, помоги мне раздеться.
Давид поднял Шварца, усадил в кресло. Перенес лампу на стол.
А что с лицом у тебя? Почему губа распухла?
Давид. Ты не помнишь?
Шварц. Нет… Это — я?
Давид. Ты!
Шварц (вскрикнул). Нет!
Давид. Да.
Шварц (горестно), Додик, милый!.. Ну, ударь теперь ты меня!… Ну, хочешь — ударь теперь ты меня!
Давид. Папа!
Шварц порывисто обнял Давида, зашептал.