Глебов (сбоку, чуть наклонив голову, внимательно разглядывает Наташу). Странная вы девушка, Наташа!
Наташа. Чем же, Владимир Васильевич? Самая обыкновенная, поверьте!
Глебов. Может быть. Может быть, тем и странная, что самая обыкновенная!
Пинегин (поет).
Наташа (Глебову, тихо). А вот вас я и вправду представляла себе совсем-совсем другим… Я думала, что вы старый…
Глебов. А разве я молодой?
Наташа. Молодой.
Глебов (усмехнулся). Это забавно! Не далее как сегодня утром меня убеждали в том, что я старик.
Пинегин (поет).
Молчание.
Любочка. Хорошая песня. Грустная.
Пинегин. Пробирает?
Любочка. Я люблю, когда поют грустное.
Пинегин (хвастливо и шумно). То-то! Собственного сочинения, деточка, песня! Может, значит, еще старик Пинегин, а? Не высох порох в пороховницах? Жжем глаголом сердца людей!
Глебов. Ну что ты все врешь да хвастаешь! И вовсе это не твоя песня. Мелодию ты украл, первые строчки украл…
Пинегин. Не украл, Володечка, а позаимствовал и творчески переработал! Понял, нет?! Не умеешь ты, старина, выражаться дипломатически. Сразу видно, что ты не в международном отделе работаешь, а во «внутренней жизни»! (Девушкам.) А теперь, деточки, я вам исполню…
Любочка. Николай Сергеевич, миленький, вы извините, но вы знаете который час? Уже без четверти семь, нам пора. Надо ведь еще билеты поменять, чтобы сидеть всем вместе… Будем собираться, хорошо? Пора!
Пинегин (бросил выразительный взгляд на Глебова). Пора? Что ж, пора так пора! Пришла пора — она влюбилась! (Встал, приотворил дверь в коридор, позвал.) Эй, отец!
На пороге кабинета мгновенно появляется Официант.
Официант. Что прикажете?
Пинегин (со вздохом). Счет готовь. Опись убытков, как говорится!
Официант (вытащил из нагрудного кармашка густо исписанный листок). А счетик у меня готов уже для вас! Прошу!
Пинегин (проглядел счет, хмыкнул). Так-с! Выразительно! Все ты нам припомнил, отец! А вот о боге ты забыл! Забыл ты, отец, о боге!
Глебов (с беспокойством). Что там?
Пинегин. На, полюбопытствуй! (Официанту.) Ты погоди немножко, отец, погуляй пока, а мы тут сейчас…
Наташа (громко). Будьте добры, Владимир Васильевич, покажите мне счет!
Глебов. А зачем, Наташа? Вы не беспокойтесь, мы все уладим и…
Наташа (настойчиво). Дайте мне счет, Владимир Васильевич! Ну, я вас очень прошу — покажите мне счет!
Глебов (от растерянности все еще ничего не понимая). Пожалуйста.
Наташа (бегло просмотрела счет). Здесь все правильно?
Официант. Все, гражданочка, копейка в копейку! Мы лично ошибок не делаем! Нам лично они ни к чему! Все копейка в копейку!
Глебов (тихо). Что происходит?
Наташа (Официанту), Хорошо, товарищ! (Кивнула Любочке.) Любаша!
И девушки, о чем-то коротко пошептавшись, опять одинаковым движением раскрывают свои темно-зеленые сумочки, достают деньги и расплачиваются с официантом.
Любочка (важно). Получите, товарищ!
Глебов (резко). Что происходит?
Официант. Душевно благодарю, душевно благодарю, милости просим, захаживайте… (Быстро уходит.)
Глебов. Что происходит, я спрашиваю?
Наташа (пытаясь его успокоить). Ну, Владимир Васильевич…
Глебов (усмехнулся). Да за кого же вы нас, черт вас побери, принимаете?! За подонков? За шпану?! За мальчишек, которых вы подобрали на улице?! Что с вами? Кто дал вам право, милые вы мои, так оскорблять нас?..
Наташа (смущенно). Ну не сердитесь, Владимир Васильевич… Ну, пожалуйста… Почему вы сердитесь?
Глебов. А вы не понимаете?
Наташа. Нет. Ведь не вы же пригласили нас в «Арагви», ведь правда? Вы звали нас в кафе-мороженое, а пойти в «Арагви» придумали мы. И обед мы заказывали…