Наташа. Разойдутся.
Любочка. А если не разойдутся?
Наташа, Пускай тогда это беспокоит не нас.
Глебов. В чем дело, девушки? Что за бюро прогноза?
Пинегин. Они синоптики, Володечка, вот они кто, понял?! Синоптики-электики! (Запел на мотив из «Сильвы») Синоптик-электик, синоптик молодой…
Глебов. Любочка, будьте добры, заткните ему рот носовым платком!
Любочка. Он задохнется.
Глебов. Вот и хорошо.
Пинегин. Бессердечные люди!
Глебов. Мы бессердечные люди? Мы, мой милый, образец кротости и доброты… Другие давным бы давно выставили тебя отсюда за все твои номера, а мы терпим.
Молчание. Тишина. Только очень громко тикают большие, стоящие на столе часы.
Любочка (снова принялась бродить по комнате). Ах ах-ах! (Остановилась.) Владимир Васильевич, а помните, вы обещали показать альбом с фотографиями… Где они?.. Можно поглядеть?
Глебов. Ну, разумеется! (Выдвинул ящик письменного стола, достал несколько альбомов с фотографиями, подал Любочке) Пожалуйста!
Пинегин (сонным голосом). Там и я есть.
Глебов. Там тебя нет.
Пинегин. Выбросил?
Глебов. Сегодня выброшу.
Любочка (устраиваясь с альбомом на диване). Наташка, иди смотреть.
Наташа. Ты погляди, а потом я! (Подошла к окну) Я воздухом подышу.
Глебов (негромко). Очень замучились? Простите, Наташенька! До чего же глупо все вышло!
Наташа. Глупо? (Покачала головой.) Нет, Владимир Васильевич, что вы, — все вышло отлично!
Глебов. Не понимаю. Вы же говорили, что хотите веселиться, слушать музыку, танцевать, а вместо этого вам чуть не полночи пришлось возиться со мной — ставить мне компрессы и отпаивать акрихином… Кстати, откуда вы это все умеете? Вы медсестра? Врач? (Не дождавшись ответа.) Почему вы молчите?
Пинегин. Наши дамы полны тайн, как сундук товарища Кио!
Глебов. Сам придумал?
Пинегин. Сам, сам, честное слово — сам.
Глебов. Оно и видно. Очень жаль, что Любочка не послушалась меняй не заткнула тебе рот платком! (Снова в упор взглянул на Наташу.) Почему вы молчите, Наташенька? Или все еще не наступило время для серьезного разговора?
Наташа (поежилась). Не смотрите на меня так, Владимир Васильевич!
Глебов (тихо). Как — так? Почему не смотреть?
Наташа. Ну, была все-таки бессонная ночь. Я, вероятно, очень страшная сейчас, некрасивая, трепаная!..
Глебов. Нет, вы красивая. Вам бессонная ночь к лицу. В юности все к лицу — даже бессонные ночи! (Очень тихо и медленно.) Волосы пепельные, и лицо усталое, да, но кожа тонкая-тонкая, почти прозрачная, и глаза большие, огромные — не то зеленые, не то серые…. Какого цвета у вас глаза, Наташа?
Наташа. Не знаю. Всякого.
Глебов (усмехнулся). Напрашивается пошлейшее сравнение — как море! Сравнение пошлейшее, а точней не придумаешь!
Пинегин. Я бы придумал.
Глебов (не оборачиваясь). Замолчи, убью!
Любочка (перелистывая альбом, нараспев). Интересно как!
Глебов (все так же в упор глядя на Наташу). Значит, вам, Наташенька, двадцать пять лет. Двадцать пять. А мне сорок. Это много — сорок, верно?
Наташа. Нет.
Глебов. Нет, много. А вам всего-навсего — двадцать пять. И волосы у вас пепельные. И глаза у вас — не то зеленые, не то серые! (Положил руки Наташе на плечи.) Так какого же цвета у вас глаза, Наташенька?
Наташа (тихо, не двигаясь). Не нужно, Владимир Васильевич!
Глебов. Почему?
Наташа. Не нужно.
Глебов. Почему, Наташенька?
Наташа. Не нужно.
Глебов. Почему?
Наташа (резко). Я не хочу! И вам же самому будет неприятно, если я рассержусь и мы поссоримся… Ну вот все равно как Любочка с Николаем Сергеевичем!
Глебов. Ах, так?! Как Любочка с Николаем Сергеевичем?! (Со смешком.) Да-а, надо признать, что и это сравнение тоже не из удачных! (Прищурился.) Вы милая и прелестная девушка, Наташа! И вам всего двадцать пять лет! Но вы тем не менее взрослый человек! Вы не девчонка и не школьница! О чем вы думали, когда согласились поехать ко мне…
Наташа (перебила). Вы считаете, Владимир Васильевич, что, согласившись поехать к вам, мы с Любашей взяли на себя некоторые обязательства и дали вам некоторые права… Так, что ли?
Глебов (отрывисто). У меня есть дочь Машка. Она еще малыш. Я ее бесконечно люблю. Но при всей моей любви, если я когда-нибудь узнаю, что она провела ночь в обществе мало знакомого ей мужчины, была с ним в ресторане, в театре, поехала к нему на квартиру, — вряд ли я ей поверю, что она…