Охрана осторожно хихикает. Но как бы то ни было, мне удалось загнать восточных немцев в стойло. Излишняя самостоятельность во внешней политике для них лишнее. Зато взамен я дал много «хлеба». Лет через пять ГДР станет одной из крупнейших индустрий в Европе. Особенно в области передовых технологий. Вот туда мы завтра и отправимся. В смысле, где ее производят. Светлое завтра постоянно отодвигается. Вроде твержу себе каждый день, что мы бедны как церковные мыши, но хочется всего и сразу. Можно без хлеба.
— Впечатляет!
Обвожу глазами белоснежное помещение, сияющее чистотой. Меня сюда пустили только после душа и в специальной одежде. На ногах бахилы, на голове шапочка и респиратор. И это еще не «святая святых». Скажем так, предбанник. Мы второй час проводим на огромном, недавно построенном предприятии VEB Kombinat Robotron. Именно под этой маркой и будут выпускаться микросхемы, компьютеры и софт. Часть его немецкой и советской разработки, часть «полученных агентурным способом». Предстоит еще легализовать эти инновации, и восточные немцы подходят для этого лучше всех. В ближайших планах наше вступление во все международные организации, ведающие патентами, или создать их. Чтобы те же японцы перестали воровать у нас. Да что они.
Парадоксально, но факт: в одержимом шпиономанией и всеобщей секретностью Советском Союзе разведка США и других стран нередко получала сверхценную информацию из открытых источников. Например, где-то в начале 1960-х КГБ обратил внимание, что сотрудники американского посольства скупают пачками литературу в Академкниге. Проверили, оказалось, что это сплошь фундаментальные исследования в области физики, химии и т.д. Потом стало известно, что эти книжечки сэкономили американскому бюджету миллиарды долларов, а американским ученым — годы труда.
В 1958 году сотрудник ЦРУ всего лишь по одной фотографии из журнала 'Огонек 'смог восстановить принципиальную схему электроснабжения целого Уральского региона. Так что это игра не в одни ворота.
Немцы поступили правильно, соединив в одном народном предприятии VEB все, что касается IT-сектора.
Старос выглядит довольным. Не прижился он у нас, чересчур требовательный товарищ оказался, часто скандил. На него ко мне постоянно поступали жалобы. От министров до его работников включительно. А с немцами вот неплохо спелся. В Роботроне работает и Герттруп, и даже Конрад Цузе. Тот известен, как один из пионеров компьютеростроения. Создатель первого действительно работающего электромеханического программируемого компьютера Z3 в 1941 году и первого языка программирования высокого уровня Планкалкюль в 1948. Его недавно разорил концерн Сименс, Вольф тут же воспользовался обидой известного ученого и сделал предложение, от которого нельзя было отказаться. Ученые ведь, как дети. Покажи им интересную игрушку, и они готовы на многое. А тут карт-бланш в области построения компьютерной системы. Немецкой системы! То, что она будет полностью совместима с советской, знать Цузе пока необязательно. Мне пеняли наши деятели на то, что я отдал немцам слишком много. Но надо же как-то инициировать конкуренцию? Пусть теперь советские деятели постараются.
— Наконец-то, мы сумели добиться должной чистоты процесса.
— Что, были проблемы?
Лицо нашего микроэлектронщика становится откровенно злым.
— Вы не представляете какие! Русская расхлябанность и необязательность неприемлемы в таком тонком производстве.
В электронной промышленности СССР всегда существовали проблемы с чистотой, которые влияли на производство микроэлектроники. Эти сложности возникали из-за загрязнения технологических сред и компонентов микрочастицами, что приводило к дефектам изделий. И ведь с моей подачи в новой корпорации не поленились позвать для консультации сборщиков гироскопов. До этого именно точное механическое производство считалось самым чистым в СССР, с показателем около пяти частиц пыли в кубометре воздуха. Но в микроэлектронике параметры были еще жестче. Требовались герметичные светильники, подача очищенного воздуха с заданными влажностью и температурой. Даже вода требовалась не просто дистиллированная, а вообще деионизированная, с чистотой «пять девяток» или 99,999 %.
И сколько проблем возникло со специальной одеждой. Я сразу после попадания заказал разработку специальной «малопылящей» ткани, которой в СССР еще не существовало. Сшитые по спецзаказу костюмы с плотными капюшонами смотрелись на работниках фабрик фантастически. В сочетании с высокими бахилами на завязках, пристегнутыми к манжетам перчатками, респиратором и стеклом полумаски, они здорово напоминали скафандры. Но это не все, под костюмы в обязательном порядке требовалось надевать толстое белье из материала, напоминающего вискозу. Да еще все это менять при каждом входе в гермозону. Подвох улавливаете, зная, что в таком производстве работает много женщин?