Заместитель европейского отдела указал глазами наверх:
— Это ты им скажи! А нам дали пять дней.
— Они там на Старой площади издеваются, что ли?
Михаил Андреевич покачал головой. Ну и молодежь пошла. Их обязанность сказать «Есть!» и выполнить, не жалея живота своего.
— Адресом ошибся.
— Неужели?
— Ужели. И вот что я тебе скажу, дорогой мой. Генеральный нашей конторой в последнее время шибко недоволен. Так что работай круглые сутки, но результата добейся. Помощи не будет. Я лечу завтра в Вену. Там переговоры готовятся.
Молодой сотрудник в хорошо пошитом костюме полюбопытствовал:
— Михаил Андреевич, у меня такое впечатление, что мы Австрию оптом и в розницу купили.
— Хоть тут, Анатолий, соображаешь. Эти хитрые восточные немцы на нашем золоте далеко вверх подпрыгнули. И газ, и автомобили, и разное другое. Кому они еще нужны кроме нас.
— Можно вопрос?
Зам отдела иронично улыбнулся на жесты молодого сотрудника.
— Задавай тут, мы не те люди, которых постоянно слушают.
— Наши банковские операции также связаны с резким увеличением сотрудничества?
Опытный МИДовец тут же сделал стойку
— Ты, о чем?
— Да мне тут любопытная папочка попала в руки.
Михаил Андреевич быстро пробежался глазами по листам и невольно вздрогнул, кинув папку обратно.
— Ты откуда это взял, Толик?
— Да я… — молодой побледнел.
— Тебе что, зарплаты и перспективы уехать в посольство не хватает? Ты куда лезешь, паршивец?
— Это… случайно…вышло.
— Фамилию мне пиши. От кого вышло. Вот здесь!
Анатолий через несколько секунд дрожащими руками протянул сложенный листок куратору. Тот быстро спрятал бумажку в карман, затем подумал и подтянул папку. Анатолий взволнованным голосом спросил:
— И что теперь делать?
— Молчать. Папки не было, ты все забыл. И помни — мы на переднем фронте борьбы с империализмом. Усек? Ну что за молодежь пошла! Иди, штаны поменяй!
Михаил Андреевич не считал, что его пасут, но по привычке не один раз проверился. Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет. Звонил с улицы, мало ли кому приспичило. Со своим контактом они обычно встречались в Пирожковой на Московском. Кормили здесь неплохо, и он взял два пирога с яйцом и зеленым луком и столовский «кофе». Вскоре рядом примостился высокий мужчина в светлом плаще. Места в кафе были стоячими. Он поморщился и отодвинул в сторону пустую грязную тарелку.
— Дома с сервисом как обычно. Его просто нет. Чего звонил? Голос больно взволнованный.
Замотдела молча протянул папку. Мужчина в плаще чуть приоткрыл ее, держа под столом, и незаметно просмотрел несколько листов.
— Ясно. Тут занервничаешь.
— Ага.
«Контакт» помешал ложкой в стакане. Пирогов он не покупал, давно брезговал подобными заведениями. Запад — коварная территория, быстро привыкаешь в хорошему.
— Чай с лимоном и сахаром.
МИДовец недоуменно поднял глаза:
— Ты о чем?
— Это не наши. Но смело ребята работают. Откуда у тебя?
— Ты не поверишь, референт где-то добыл.
— Тогда слушай сюда, Миша, и то по старой памяти. Референта к стенке и выпытай все, что он знает. Затем… не то, что ты подумал, но ушли далеко и надолго. Лучше, где опасно. На Ближний Восток, например. Но сам туда не суйся ни в коем случае.
— Если это не ваши…
— Сейчас у Первого…
Михаил Андреевич поправил:
— Генерального…
— Не суть. У него свои люди есть. Со старыми связями.
— Вот как? То-то я думаю, откуда Ильич такую богатую фактологию берет?
— Люди Финна. Ты понимаешь?
Пирог так и застрял в горле у МИДовца. «Контакт» осклабился:
— Марку держишь, даже не побледнел.
— Куда этот идиот залез?
— Ты не про это думай, а как концы спрятать. Там ребята лихие. Слышал, что Судоплатов творит?
— На Западной Украине?
— И не только там. Поляки, венгры и румыны уже открыто плачут. Но сами виноваты.
Михаил Андреевич помрачнел:
— Старыми методами балуются? А ведь Сам, как красиво говорит про будущее.
— Это его работа, Миша. Государство держится на насилии. Ильич далеко не дурак. И что откуда берется, отлично знает.
МИДовец допил кофе, затем испытывающе уставился на старого знакомого.
— Не понял твоего настроения. Ты сейчас на кого работаешь?
— На будущее, Миша. И вот чтобы до него дожить, нам нужно держаться в тени. Не заметил, какой поворот пошел?
— Не тебе мне объяснять. Все с ног на голову. Военные недовольны.