Эта удачная миротворческая операция помогла заключить всеобъемлющий мир на Ближнем Востоке. Арабы и израильтяне должны были признать присутствие в зоне разграничения Полицейских сил ООН. Только вот в этот раз те имели с собой тяжелое вооружение, а также поддержку вооруженных сил США и СССР. Ха-ха, сбылась мечта шведов, и они поедут вместе с индийцами на Голанские высоты. На Синае и в Иордании сядут подразделения Австрии, Канады, Перу и Польши. Посмотрим, насколько это будет эффективно.
Я уже расслабился и был в ожидании хорошего вечера, когда внезапно заметил резко сменившееся настроение в американской группе. Затем увидел в дверях бледное лицо сопровождавшего меня Александрова-Агентова.
— Леонид Ильич, — раздался рядом тихий голос заместителя министра иностранных дел, — срочная шифровка из посольства. В Китае применена атомная бомба.
Етить колотить! Кто, когда? Зачем? Беру у официанта бокал с шампанским и промачиваю горло.
— Что говорит разведка?
— Сейчас узнают подробности. Очень мало данных.
— Куда ударили, хоть знают?
— Зафиксировано три ракетных пуска. Точно попали по Шанхаю.
То-то все забегали! Стороны договора пока в недоумении. Я оборачиваюсь к американцам. Похоже, что Джонсон взмок. Рядом с ним нервно жестикулирует государственный секретарь Дин Раск. Затем наши взгляды с американцем пересекаются. И он кажется, понимает мое молчаливое предложение. Надо брать ситуацию под контроль. И делать это крайне срочно! 23 года прошло после боевого применения атомной бомбы. Пусть мы ими иногда изрядно бряцаем, но до такого писеца так и не дошли. Да и не желаем. Джонсон кивает в сторону комнаты отдыха. Я соглашаюсь.
— Вы куда, Леонид Ильич?
— Вершить историю! Доставлять только срочные новости! Нас не трогать!
Мы стоим у двери, я решительно оттираю всех своих назад и бросаю Джонсону:
— Линдон, это разговор для двоих.
Тот молча кивает охране, та тут же встает с моими ребятами вместе единой стеной. Они сотрудничают при таких встречах и вполне удачно. Личные связи многое решают. Оставляю Медведеву короткую инструкцию и захожу внутрь. Президент уже налил нам обоим прохладительные напитки. Молча пьем.
— Что скажешь, Леонид?
— Пока только одно: мы к этому не имеем никакого отношения.
Джонсон уже приходит в себя:
— Могу поверить. Мы также подобного никак не ожидали. Им палок мало друг друга лупить?
Это он про волнения в Китае, понемногу охватившие чуть ли не всю страну. Некоторое время молчим. Я думаю о наших территориях, граничащих с Китаем, о радиации. Президент о своих войсках во Вьетнаме и флоте. Атомное оружие не пощадит никого.
— Нам нужно действовать вместе, Линдон, иначе атомное цунами потопит нас обоих.
Джонсон хмыкает на мою метафору, но соглашается:
— Это лучший вариант. Тогда нам потребуется штаб-квартира.
— Общая. Сидеть каждому в посольстве будет неудобно. Думаю, мы в этом дворце найдем подходящее место.
— Обязательно!
Ему не откажешь в решительности.
— Если мы покажем всему миру, что сверхдержавы действуют вместе, то это оттолкнет некоторых лиц от необдуманных поступков.
Джонсон наливает еще лимонада и быстро думает.
— Ты чертовски прав, Леонид. Чтобы там не творилось в Китае, оно не должно выплеснуться дальше. Но нам придется кое вчем приоткрыть свои карты.
Намек на нашу закрытость понятен и без слов.
— Я готов пойти на это.
Президент протягивает руку, и я с готовностью пожимаю ее. Затем мы движемся к двери.
— Надо объявить журналистам, что совместная пресс-конференция пройдет позже.
— Ол райт!
Я буквально шкурой понимаю, что в этот момент открываю дверь в историю. И мне немного не по себе.
Информация к сведению
В 1968 году большинство мест в шведском парламенте заняла социал-демократическая партия. Она открыто критиковала капитализм и объявила, что будет строить в Швеции государство нового типа.
Стали бороться с безработицей путём создания государственного сектора экономики, ввели для предпринимателей высокие налоги. Кроме того, шведы экспортировали природные богатства, а также брали хороший процент, выступая посредниками в сделках между СССР и Европой. Темпы роста Швеции в те годы удивляли всех. Ее модель стали называть «капитализмом всеобщего благосостояния». Именно к нему призывали либералы в СССР, в годы перестройки, где его стали именовать «шведским социализмом».