— Василий Васильевич, готовьтесь срочно лететь в Вену, там вас будет ждать Дин Раск. Вы должны подготовить мою встречу с Джонсоном, — Брежнев глянул на свои часы, — которая состоится через тридцать часов.
Генералы переглянулись. Лихо! В голову сразу полезли разные дурные мысли. Но внутренняя дисциплина оказалась сильнее. Родина сказала надо — отвечаешь так точно!
— Какие будут указания разведке?
Брежнев повернулся к разведчикам:
— Держать меня в курсе дела, отслеживать реакцию с той стороны и передвижения войск. Завтра на территории ГДР начнутся запланированные ранее учения. Будем отрабатывать действия по отражению воздушного нападения с учетом вьетнамского опыта. В маневрах кроме ННА примут участие войска Польской и Чехословацкой республик.
Дальше объяснять было не надо. Уже в коридоре Прудников подал коллеге из ГРУ условный знак. Им стоило встретиться наедине.
Начальник Внешней разведки пересел к ГРУшнику в узком переулке Китай-города. С некоторых пор по официальным разъездам можно было передвигаться лишь в бронированных ЗИЛах. Но машины были излишне приметными для подобных встреч. Заслонка между водителем и пассажиром ушла вверх.
— Пётр Иванович, можете мне объяснить, что происходит?
— Не более чем вы. Но и вас, похоже, не уведомили. Что вполне в духе позиции Самого.
— Операция так засекречена?
— И проводится чужими руками. Это даже не Штази, если вы об этом.
Прудников задумался:
— Идет давление на американцев?
— Ильичу нужен Берлин. Но как часть чего-то большего.
— То есть вы точно не знаете?
Ивашутин некоторое время смотрел в окно, затем вздохнул. И в его вздохе для начальника КВР было больше информации, чем в долгом разговоре. Он замер в ожидании.
— Иногда понимаешь, что лучше лишнего не знать. Здесь же… тайна, о которой стоит помалкивать.
— Понимаю.
— Не все, Михаил Сидорович. Но скажу только одно: Леонида Ильича нам надо беречь, как самое святое, что у нас есть. Пылинки сдувать. Я жизнь ради этого готов положить.
Взгляд военного разведчика буквально пронизывал насквозь. И это была не просто откровенность. Внезапно по спине Прудникова прошла струйка холодного пота. Вот оно что!
В памяти всплыл разговор двухнедельной давности. К нему напросился на прием один из заместителей отдела по Европе, старый чекист со славным, но туманным прошлым.
— Михаил Сидорович, у меня к вам очень непростой разговор.
— Внимательно слушаю вас.
Прудников уже заметил, что его гость волнуется. Что обычно тому было несвойственно.
— Вчера на меня вышел…старый товарищ. В конце сороковых и в начале пятидесятых в нашем ведомстве служил, потом ушел в МИД. Так вот, на днях он получил от своего референта крайне занятные бумаги по проекту «Вена».
Вот тут генерала проняло! Откуда?
— Протечка?
— Выясняем, Михаил Сидорович. Найти по озвученным цифрам ее будет просто. Вопрос в другом. Этот товарищ мне сообщил о тех, кто крайне интересуется подобным. И они имеют вес…
После минутного молчания Прудников полюбопытствовал:
— Если он желает сообщить мне все подробности, то я готов.
— Он просит гарантии.
— Обещайте хоть черта!
Внутреннее чутье генерала и старого партизана подсказало, что тут все будет непросто. И предчувствие его не обмануло. А сейчас еще и откровенное признание самого Ивашутина.
— Пётр Иванович, мне нужно позвонить.
Военный разведчик все понял и нажал на кнопку связи с водителем. Они давно обо всем договорились, и обычный городской таксофон считался надежней спецсвязи. Лимузин послушно нырнул в первый по дороге жилой квартал. Генералы вышли в легких плащах поверх формы, никто не обратил на них внимания. ЗИЛ уехал, а их через десять минут подобрала неприметная серая «Волга» с шашечками поверх. На переднем сиденье их ждал человек из службы охраны.
— Значит, «английская клика»? Я думал, их всех вынесли.
— Куда они делись? Никита их холил и пестовал.
— Сволочь! — коротко рубанул Прудников. Он в партизанском отряде привык к тому, что среди них могут быть предатели. Но и отношение к тем было соответствующее. Если по-тихому: то нож вбок и в канаву. Если публично: виселица и табличка «Предатель Родины» для внушения и напоминания, что советская власть никуда не делась.
Ивашутин тихо поинтересовался:
— Сами займетесь?
Начальник «Отдела №1» ГСО генерал-майор Рябенко коротко кивнул в ответ. Информация его встревожила, но он старался не выдавать собственного волнения.
— Больше некому. В ведомстве Цвигуна еще не все подчистили.