«Вот вы говорите: царь, царь. А вы думаете, нам, царям, легко? Ничего подобного! Обывательские разговорчики! У всех трудящихся два выходных дня — мы, цари, работаем без выходных. Рабочий день у нас ненормированный. Закусывайте, Маргарита Васильевна, закусывайте, всё оплачено… Если хотите знать, нам, царям, за вредность надо молоко бесплатно давать! Журнал „Здоровье“ так прямо и указывает: нервные клетки не восстанавливаются».
Поговорить с шахом толком удалось через пару дней. Я хитрый жук и всегда пользуюсь моментом. Где только можно, стараюсь посетить исторические места, получая образовательный профит. Большим подспорьем было то, что в это время не существовало массового туризма. Объекты оставались в аутентичной среде, да и сама среда в некоторых местах сама была крайне интересным явлением. Как, например, в Иране. Ну и показывали мне достопримечательности без посторонних, то есть безлюдно. Какой контраст по сравнению с путешествиями двадцать первого века в толпе китайских туристов!
Шахиншаху потрафило, что я интересуюсь древней историей Персии, и мы на несколько дней уехали в древнюю столицу Персеполь. Хотя злые языки и утверждают, что ее сжег Александр Великий, но там и без него завоевателей хватало. А самый внушительный разрушитель — само время. Эрозия, землетрясения, ураганы. Ну и людишки, конечно, стараются. Куда без этого. Персеполь стал столицей древней Персии за 520 лет до нашей эры и более 200 лет был главным городом империи Ахеменидов. Это был настоящий город-дворец с огромными каменными зданиями и храмами. Самое знаменитое здание комплекса — дворец Ападана с церемониальным залом, свод которого удерживали 72 колонны. Бывший город-дворец находится на юго-западе Ирана, в 50 км от Шираза и в 900 км от Тегерана.
Экскурсия состоялась поутру сразу после рассвета, днем здесь настоящее пекло. Особенно для меня. Слушать нашего археолога было любопытно. Считается, что при строительстве Персеполя не использовался труд рабов — город возводили свободные ремесленники и строители из всех краёв Персидской империи, в том числе из Вавилонии, Ассирии, Египта. Оглядываясь на руины дворцов и остатки колонн, представлялось, как величественно это выглядело тогда. Но ничто не вечно под Луной! Подобные лежащим передо мной развалины могущественной державы той эпохи вызывают гамму чувств. Что от нас самих останется?
— Очень вкусный чай, Ваше Величество.
— А сладости?
— И сладости!
Шах заранее обстоятельно подготовил виллу, где мы отдыхали вечером после утомительной экскурсии и перелета. Он заметил мою тягу к напитку, и сам лично подливал чай.
— Я пришлю вам наш чай.
— И сладости! — улыбаюсь я, и мы смеемся.
Вроде контакт налажен, мы оба в легких одеяниях, расслабленные и можем разговаривать напрямую без переводчика.
— Дорогой друг, — по статусу я могу так называть Пехлеви, — мы можем поговорить откровенно?
— Конечно, — хозяин тут же убрал улыбку. Он ждал этого разговора не меньше меня.
— Скажу честно, мне нужен Иран, как хороший сосед и партнер в экономическом сотрудничестве. Ради этого я готов закрыть глаза… на некоторые эксцессы.
Я имел в виду преследования оппозиции, в том числе и социалистической, шахской тайной полицией САВАК. Одна из ошибок шаха. Он дал этой спецслужбе слишком много возможностей. Пехлеви скривился, не нравится ему, когда указывают на его огрехи. Так и мы ранее натворили достаточно. Попытка социалистической революции в Иране в двадцатые, прямое вторжение, вмешательства в политику. Опыт прошлых десятилетий для обеих держав тяжел.
— Но вы потребуете что-то взамен?
— Конечно! Вести более взвешенную политику. Вы слишком доверяете американцам, а они могут кинуть вас в любую минуту. Нет, порывать с ними совсем не требуется. Но подумайте сами. России необходим дружественный сосед, ради этого мы способны пойти на многое. В том числе и согласиться на поставку современного оружия. Как оно работает, вы, думаю, уже видели.
В глазах шаха мелькнул огонек. Наверняка его военные наблюдали, как Индия раскатывает в пыль Пакистан, и что США, по существу, бросили союзника.
— Признаться, это неожиданно.
— А я всегда такой, — широко улыбаюсь. Сам Пехлеви не особо улыбчивый. — Самолеты, танки, системы ПВО. Мы модернизируем свой флот, можем поставить вам кое-какие корабли, ненужные нам. Но самое интересное мы хотим предложить в экономике. На мой взгляд мы слишком мало сотрудничаем.
— Я согласен. Но считаю, что вы недоговариваете.
А взгляд у него тяжелый, как и характер.
Пью чай и решаюсь.
— Мой друг, вы опрометчиво выбиваете лояльную и прогрессивную к своей стране оппозицию. Понимаете, что вместо социалистов и либералов западного толка вы можете получить нечто вроде «исламского социализма». Вспомните Аятоллу Талегана и аятоллу Хомейни. Предупреждаю вас, как друга: они крайне опасны. Но бороться с их течениями следует не только репрессиями. Прежде всего требуется перетянуть у них голоса простого народа. Понимаю, всех бедных одной булкой не накормишь. Но пусть социальными проблемами занимаются иные силы, более прогрессивные. Указывая на опыт своего северного соседа. У нас ислам не имеет такого влияния на общество, но и оно более развито. Можете сами убедиться, приехав на наш Восток.