Машеров усмехнулся, вспомнив позавчерашнее посещение отдела «И». Человек незнакомый с реалиями нового Кремля, посчитал бы этот кабинет местом сборища столичных антисоветчиков. Но именно так действовал Леонид Ильич: сталкивал между собой парадоксальные идеи и мнения. Затем поглядывал, какие искры выскочили из местной Преисподней. Но задумка была хитроумной. Разложив на составляющие элементы, которые на самом деле демагогически использовали диссиденты не только Союза, но и других стран Европы, можно было изобрести простейшее противоядие.
Сам Брежнев весьма хлестко отзывался о работе органов бывшего КГБ, что трудились внутри страны. Сколько было задействовано людей «на поимку шпионов», составление липовых документов. Кто-то себе медали на грудь вешал, а проморгали более страшные явления. Нынешняя ситуация на Западной Украине тому пример. Не любил он почему-то тех, кто работал с «внутренним врагом». Как в органах, так и в ЦК. Считал их дармоедами. Потому что «выхлоп» маленький, а затраты большие.
Также скептически он относился к излишнему режиму секретности, отобрав у органов безопасности окончательное право ставить нужный «Гриф». Этим уже занимался специальный комитет при Совмине СССР. А то не раз выходило, что велосипед, то есть новшества изобретались разными ведомствами неоднократно. И рационализаторские предложения, а также изобретения зачастую и вовсе терялись для народного хозяйства. В итоге вся информация была отдана в специальные хранилища Всесоюзного объединения Информатики при Госплане. Министерства и ведомства посылали туда запрос и довольно быстро получали оттуда необходимые сведения. В итоге ВОИ завалили письмами изобретатели, почуяв возможность применить достижения. И, как ни странно, спецы этот вал умудрялись разгребать, придумывая методы «оцифровывания» рационализаторских предложений.
Вот что значит работа поставлена!
— Дмитрий Иванович, а я вас ищу!
— А как я рад вас видеть, Петр Миронович.
С руководителем Березниковского калийного комбината у Машерова поначалу случились хозяйственные связи, постепенно переросшие в человеческие. Белоруссия остро нуждалась в увеличении применения калийных удобрений. В правительстве республики была принята концепция расширенного воспроизводства плодородия почв. При расчёте доз удобрений учитывали компенсацию выноса калия с урожаем и дополнительное внесение этого элемента для повышения содержания калия в почвах. И если на настоящий момент уровень применения калийных удобрений в Белоруссии держался в среднем 97 кг/га действующих веществ минеральных удобрений в год, включая калийные, то в течение трехлетки они должны были приблизиться к 200. Такие смелые планы имели под собой хозяйственнее основания.
История добычи этого ценного минерального сырья напрямую связана с открытием в 1949 году Старобинского месторождения калийных солей. В 1958 году началось промышленное освоение месторождения и было принято решение о строительстве первого белорусского калийного комбината. Вскоре на месте деревни Вишневка возник рабочий поселок Новостаробинск, который в 1959 году был переименован в Солигорск. В июле 1958 года на место проходки белорусских шахт прибыла первая группа шахтостроителей, а весной 1960 года на поверхность была поднята первая бадья с калийной солью, добытая на глубине 414 метров. В 1963 году в эксплуатацию ввели первую очередь Первого Солигорского калийного комбината. Но проблему комплексной переработки калийных солей на Урале решили раньше. Вот руководители и обменивались опытом. Но, как водится, одно за другое, потянулись свежие связи. Белоруссия вышла на прямые контакты с мощной производственной базой Перми. Появились новые проекты в различных областях промышленности.
— Что думаешь о вчерашнем докладе, Дмитрий Иванович.
— Если честно, много непонятного. Было бы неплохо, если бы кто-то перевел научные премудрости на нормальный язык.
— Видимо, не получается. Но в целом?
— Знаешь, — директор комбината потянул первого секретаря в сторону буфета, — ко мне целый год старые кадры тянутся, даже с пенсии стучатся. Привычней им так работать.
— Так при товарище Сталине система была заточена на стимулирование снижения себестоимости продукции.
Еще недавно упоминание прошлого вождя вызвало бы много вопросов. Но сейчас, и Генсек мог спокойно процитировать «Хозяина», указать на его сильные стороны и покритиковать за ошибки. Разве что оставалась негласная установка: слишком много о нем не говорить. Еще на съезде в кулуарах в узких кругах коммунистам объяснили, что переоценка роли Сталина в истории СССР должна быть произведена неспешно и с фактологией на руках. Что удивительно, в пример был приведен пасквиль некоего Солженицина «Архипелаг Гулаг». Депутатам, особенно из идеологических отделов даже брошюры с комплексной критикой сего опуса были розданы. Что само по себе дело неслыханное. И проанализирован «Архипелаг Гулаг» довольно досконально. С приведением документов, о существовании которых еще совсем недавно не подозревали. Машеров догадывался, что таким смелым поступком Генсек выбивал из оппонентов советского строя половину фундамента. Да и он и сам ратовал за крайне обстоятельное изучение той сложной эпохи, а не огульное охаивание, как при Хрущеве.