— Герман, соедини, пожалуйста, с Кириленко.
Держа в одной руке трубку, Ильич успевает прихлебывать чай, затем подтягивает тарелку с подогретым кушаньем.
— Андрей Павлович, дома? Собирайся! Куда? Там увидишь. Но оденься по погоде, морозит. Все, скоро буду. Герман, машину!
— Лёня, ты не поел толком.
— Там угостят.
— Там, это где? — Виктория Петровна подозрительно смотри на супруга. Тот уже бежит наверх одеваться. Возвращается в лыжных штанах и свитере, у двери напяливает пуховик и шапку.
— Какие вы все любопытные! — хохочет. — Увидишь в программе «Время».
Жена неодобрительно качает головой, обращаясь к буфетчице Тоне:
— Ну ты глянь на него! С утра куда-то подорвался. Тоже мне глава государства!
Герман тщательно скрыл улыбку и, проверив еще раз телефон, достал рацию:
— Выходим, машину к подъезду.
На самом деле он, как старший смены, определил командой целую череду действий. На КПП усилили бдительность. Пара человек в зимнем камуфляже незаметно двинулась по узкой дорожке, проверяя её миноискателем. С дополнительного поста в таком же камуфляже выдвинулись бойцы на «фишки». Снайперы заняли лежки. На развилке трассы люди в неприметной «Волге» также усилили внимание, вертя головами и связываясь с соседними постами. Охрана первого человека в государстве осуществлялась не за страх, а за совесть. Стране нужен был именно такой лидер. И весь персонал ГСО это отлично понимал. Тогда есть шанс, что их дети и внуки будут жить лучше их и счастливей.
Романенко закрыл дверь нового, еще более бронированного ЗИЛа, кинул по сторонам внимательный взгляд и сел спереди.
— Трогай! На дачу к Кириленко.
В наушнике тут же зашипели команды и ответы. Служба шла своим чередом.
Победители воздуха
Ильич помалкивает. Сказал лишь, что едем в Жуковский. В машине обмениваюсь с ним новостями. В промышленности так быстро меняется обстановка, что о некоторых переменах мы узнаем намного позднее.
— Леонид, ты бы заехал к нашим умникам в Зеленоград. Там опять Лебедев со Старосом поругались. И еще немец этот Гру… тьфу ты, фамилия такая, воду мутит.
— Собирался. Говорят, у них предложение появилось перспективное, но я пока не разобрался.
— Да и я, откровенно говоря.
Смотрим друг на друга и смеемся. Хмурюсь:
— Я вот что подумал, Леонид Ильич, лет через пять мы уже лишними будем. Как, не понимая всю эту ерундистику, прикажешь управлять страной?
Брежнев хлопает меня по колену:
— Не ссы, мы пока еще управляем людьми. А вот следующие уже будут роботами.
Ну и шуточки у Ильича!
Генсек рассуждает вслух о своих мыслях:
— Я все тамошних политиков пытаюсь предупреждать о грядущей опасности молодежных бунтов. Но пока мало о готовящемся заговоре информации, и она мозаична. Потому не всегда мне верят. Ладно хоть рядом с де Голлем оказался не чужой человек. Мельник сразу распознал во мне делового партнера. С идеологическим шизофреником он бы не имел никаких дел. И ведь благодаря ему у нас получилось привлечь в Союз французский капитал. Не забесплатно, конечно. Сам понимаешь, мир устроен так. Сотни тонн золота и кредиты, что еще нам отрабатывать. Зато вместо неперспективных «Фиатов», что Косыгин пробивал, в Калинине собирается марка «Тверца». Подготовленная для нашего климата модель Renault 16. Скоро начнем собирать неподалеку тягачи, чуть позже Челябинск освоит двигатели для обеих машин. Плюс фирменный сервис от «Рено», который будет в каждом областном городе Союза. Чтобы люди могли ремонтироваться у специалистов или купить там фирменные запчасти. Эти машины отлично пойдут и на экспорт. Народный автомобиль!
Поддерживаю Леонида Ильича:
— «Вольво-Ладога» также постоянно наращивает производство автомобилей под Ленинградом. Часть комплектующих мы уже и сами производим. Обещают к концу этого года выйти на пятьдесят процентов от всей номенклатуры. «Пинцгауэр» пока взялся собирать «ЗиЛ», потом перенесем производство, как отработаем его до винтиков. Завод, что должен делать для австрийского вездехода двигатели, пока не готов. ГАЗ не потянул, отдали Минску. У меня на руководителей отрасли зла не хватает! Есть же прекрасные моторы, отличные дизеля, но промышленность гробит на ходу их лучшие качества. Приходится те упрощать в угоду производственникам.
Брежнев горячится:
— Ты абсолютно прав! Нужно срочно поднимать технологичность производства! А управленцам и инженерам этого вовсе не хочется, им проще ничего не делать. Штампуют, как при царе Горохе завещано! Но механизм инноваций уже запущен. Не улучшаешь, не вводишь новинки — вместо премии получишь фигу! Чем больше жалоб на качество, тем меньше фонд заработной платы. Вот тут уж пусть парткомы и профкомы суетятся и требуют действий от руководства. Политику партии в этом направлении я озвучил. Вон сколько лозунгов висит на дороге на растяжках!