Вспоминаю, что на первом луноходе камеры были расположены слишком низко, и решаю, каким образом это дело исправить. Еще лучше будет поворотная стереокамера. В остальном у ребят и так отлично получается.
Затем меня знакомят с экипажем, что уже тренируется в центре. В состав каждого экипажа входило пять человек: командир, водитель, бортинженер, штурман и оператор остронаправленной антенны. Последнему необходимо будет следить за тем, чтобы антенна всегда «смотрела» на Землю, обеспечивая радиосвязь с луноходом. Между Землёй и Луной приблизительно 400 000 км и радиосигнал, с помощью которого можно было подкорректировать движение аппарата, проходил это расстояния за 1,5 секунды, а картинка с Луны формировалась в зависимости от ландшафта от 3-х до 20-и секунд.
Вот в моем времени и получалось, что пока формируется картинка, луноход продолжает движение, а после того как изображение появлялось, экипаж мог обнаружить свой аппарат уже в кратере. Ввиду большого напряжения, экипажи сменяли друг друга каждые два часа. «Луноход-1», рассчитанный на 3 земных месяца работы, проработал на Луне 301 сутки. За это время он проехал 10 540 метров, обследовал 80 000 квадратных метров, передал множество снимков и панорам и так далее. В итоге радиоизотопный источник тепла исчерпал свой ресурс и луноход «замёрз».
Как вспоминал водитель «Лунохода-2» Вячеслав Георгиевич Довгань: «Со вторым история получилась глупая. Четыре месяца он уже находился на спутнике Земли. 9 мая я сел за штурвал. Мы угодили в кратер, навигационная система вышла из строя. Как выбираться? Не раз мы уже попадали в подобные ситуации. Тогда просто закрывали солнечные батареи и выбирались. А тут приказали не закрывать и так выбираться. Мол, закроем, и не будет откачки тепла из лунохода, приборы перегреются. Мы попробовали выехать и зацепили лунный грунт. А лунная пыль такая липкая… Луноход перестал получать подзарядку солнечной энергией в необходимом объёме и постепенно обесточился. 11 мая сигнала от лунохода уже не было».
Затем меня приглашают в соседнее здание. Пахнет краской и цементом. Его сдали совсем недавно, еще идут отделочные работы. Влетаем в просторный зал, почти весь занятый ЭВМ и персоналом. Меня встречает Королев и Сергей Лебедев. Вот в чем дело! Оказывается, наш компьютерный гений параллельно своей работе в корпорации «Вычислительные машины» создавал прообраз знаменитого «Эльбруса». Для этого в группу пригласили молодого и талантливого лауреата Ленинской премии Всеволода Бурцева. Да кого там только не было из будущих знаменитостей! Задачи стояли перед ними больно серьезные в области развития космонавтики. Это ведь благодаря, в первую очередь, компьютерным программам достигнут успех тяжелой ракеты Сергея Павловича. Иначе просчитать сопряжение команд было невозможно. Любил наш первый конструктор пользоваться старой немецкой логарифмической линейкой. Вот на чем была основана советская космическая программа!
Основной проблемой для советской компьютерной отрасли остается бедность и отсталость элементной базы. Тут мы пока с треском проигрываем американцам. Наступила эпоха транзисторов, а впереди эра интегральных схем. Именно на этой почве, как мне сообщили, поссорились наши электронщики и Старос. Тот был резко недоволен тем фактом, что мы отдали самые передовые производства микроэлектроники в ГДР. Это был временный шаг, пока мы не наладим все в Зеленограде. После переговоров он с Греттрупом уехали в Восточную Германию. Мы решили, что они там будут полезней. Да и Гельмут был рад работать с немцами и планирует заниматься там и дальше интегральными схемами. В недалеком будущем они нам остро потребуются.
Надеюсь, что эти два крупных ума перевернут науку и промышленность ГДР.
В том времени Машина «Эльбрус-1» была закончена в 1978 году и стала первой в мире ЭВМ, выполняющей две или более команд одновременно. На Западе распараллеливание вычислений впервые было реализовано лишь в 1992 году в микропроцессоре Pentium следующего поколения, на 13 лет позже, чем в СССР. Однако при этом «Эльбрус-1» по своей производительности на уровне 12 Мфлопс отставал от американской машины 1975 года Cray-1 с 80 Мфлопс за счет менее совершенной электронно-компонентной базы. Нельзя сказать, что у нас микропроцессорами не занимались. В СССР одним из мест разработки микропроцессоров стал зеленоградский Научный центр, основанный в 1966 году.