Семичастный отметил:
— Там республиканский ЦК здорово помог. Здесь же мы видим стойкое неприятие.
Щелоков покачнулся в кресле. Его дико раздражали такие новости.
— Странно, одно государственное дело делаем!
— Вот и будем продолжать! — Солопанов твердо смотрел на министра. — И они все должны понять нашу неуклонную волю. Если не желаешь работать по-новому, то освободи поле. Не мешай! Отдай ресторан колхозной фирме, а магазин совхозу. Чтобы не было обсчета, припрятывания дефицита. Да и самого его понятия. Они же специально его создают. Мы не раз находили в подсобках огромный ассортимент товара. Еще и открыто угрожают.
Министр нахмурил брови:
— Подробности?
На помощь поспешил молчавший до этого руководитель оперативной группы сопровождения полковник Вязунец.
— Неизвестные личности желали «потолковать» в гостинице с проверяющими. После отпора сбежали.
— Нашли?
— Рядом в Абхазии! — усмехнулся полковник, пришедший в МВД из военной разведки. — Они думали, что их местные кадры прикроют, но наша группа экстерриториальна. Нашли и увезли под конвоем.
Семичастный пожал плечами:
— Там давно работают сотрудники из РСФСР и Прибалтики. Командировочные меняются раз в месяц по очереди. Они не слушают местных начальников. Грузины жутко недовольны, но ничего сделать не могут.
Щелоков оживился:
— Есть от этого толк?
— Конечно! Вот один из результатов. Иначе бы развели волокиту и дали сбежать еще дальше. В Абхазии родовая порука, как и в некоторых горных автономиях. Традиция такая! Николай Анисимович, я считаю, что эксперимент нужно расширить. В том числе и на Краснодарский край и Ростовскую область. Командировочные никак не связаны с местными кланами и обычаями. Им полагается солидная доплата и награды. Так что очередь образовалась. К тому же они будут положительно воздействовать и на штатный личный состав. Далеко не всем и там нравится нынешняя обстановка.
— Но по одному действовать страшнее, — подытожил слова главы НИИ Семичастный.
— Вы совершено правы, Владимир Ефимович. Вместе с сотрудниками из областных городов и местные кадры становятся смелее, противостоят сплоченным кланам. Особенно это касается ряда национальных автономий.
Министр не выдержал и кинул на стол ручку:
— Чисто дикари!
Начальник НИИ МВД неожиданно твердо его поддержал:
— Так, их народы и стоят ниже на ступени исторического развития. Мы и должны так к ним относится. А не как к равным себе. Звучит нехорошо, но так оно и есть. Наша задача не только карать, но и воспитывать.
Семичастный с сарказмом произнес:
— Слышали бы вас на заседании ЦК некоторые его члены. А как же дружба народов?
— Мы не бирюльки играем, товарищи генералы! — внезапно осерчал Щелоков. — Если развитию державы мешает чья-то отсталость, то будем работать с ней. Жестко и бескомпромиссно.
Бывший начальник КГБ поежился:
— Боюсь, что тогда это надолго!
— А мы не торопимся! Советская власть никуда деваться не собирается. И некоторые должны это окончательно уяснить!
— Тогда командировки продолжатся.
— Совершенно верно. Сотрудников у нас хватает! Прав был Леонид Ильич, когда заметил, что в некоторых местах для исправления ситуации понадобится целое поколение, а то и дольше.
Семичастный поднял бровь. Высказывание оказалось невероятно четким. Закавказье, Средняя Азия отставали очень здорово и ни за год, ни за пятилетку ситуацию было не исправить. Только планомерная и безжалостная работа по корчеванию недостатков и выращиванию нового поколения. Люди уже есть. Он сам видел вполне цивилизованных горожан-азиатов, которые рассуждают и ведут себя так же культурно, как и в русских городах.
Старый особняк в центре Москвы. Штаб-квартира Информбюро
Рабочее совещание в кабинете Грибанова проходило в небольшом, но крайне важном для политики страны личном составе службы. Дело касалось геополитики, конспиративной истории, игрищам, доступным немногим лицам на планете. Брежнев как-то обронил, что ни ступили «на землю незнаемую». И высокопоставленные сотрудники спецслужб были с ним категорически согласны. Выступал первоначальный куратор проекта Питовранов. На самом деле при помощи Генсека он знал о нем намного больше, чем говорил остальным. И в душе сильно наделся, что Ильич его когда-нибудь простит. Только откуда тот узнал⁈ Генерал временами ощущал себя на минном поле, но зато ему было безумно интересно работать. Еще бы! Осознавать, что ты творишь историю!