— Что дальше, командир?
— Сидим на жопе ровно, старшой. Пока БАТы не пробьют дорогу. Зачищать поселок будут югославы. Они гуманностью в отличие от нас не страдают. Передали, что уже высадились в порту, сейчас на «Лимузинах» сюда доставят. В порту «тяжелые» из ливанской армии выгружаются. Аж целый батальон. Они дальше до самой границы пойдут. Давно пора было зачистить этот палестинский гадюшник. Из-за них у нас вечно нелады со срулями.
Белозерцев невольно поежился. При слове «зачистка»:
— Сурово тут у вас.
К разговору присоединился Орды. Он выглянул в окно и заметил:
— Давят зеленых. Писец им сегодня. А что до жестокости…Так, тут уже тысячи лет воюют, и вряд ли мы что-то изменим. Разве что самые умных под крыло сможем взять.
— Как ливанцев?
— Не всех, а христиан и друзов.
— Ты откуда такой умный?
— На исторический собираюсь поступать. Вот сейчас ее саму, то бишь историю, и творю. Так в учебники и запишем.
Бойцы посмотрели друг на друга и заржали.
Ушли они с позиций на следующий день. Мимо к границе проходили подразделения бронетанковой бригады, забегали в гости югославы, менялись сигаретами, выпрашивали советские упаковки с соком. Очень они тут ценились. Больше никто такое не производил. Цокали языками, завистливо рассматривая штатные, безумно легкие бронежилеты и миниатюрные рации. Андрей был горд, что все это советское, родное. Ехали обратно на джипах, дорога была широко расчищена, сгоревшая техника убрана. Только торчал одиноко разбитый бронетранспорт.
— Так и говорил, «Копьем» всадили! — заметил кто-то из бойцов, повернувшись и высматривая, откуда пришла ракета.
— У парней не было шансов.
— Не скажи, — покачал головой Орды. — Из десяти только три погибли, остальных на «медэваках» увезли в госпиталь. Представляешь, что случилось бы с обычной «коробочкой»?
— Все равно пацанов жалко. Завтра хотели в волейбол сыграть.
Все мрачно взирали на металлическую могилу товарищей.
Белозерцев вышел на пристань, уходить обратно будут по воде. Все вертушки пока заняты. Он смотрел в сторону моря, куда склонялось покрасневшее солнце, и старался ни о чем не думать. Грохот сражения, смерти, все это казалось уже чем-то далеким.
— Пацаны, а купаться тут можно?
— Викинг, ты оправдываешь свое прозвище!
— А чего не в морфлот пошел?
— Так у вас и на воде, и в воздухе, и по суше.
— Правильно, где еще так получится?
— «Кувалда», присмотри за шмотками.
— А чего сразу я?
— Ты тяжелый, сразу на дно пойдешь.
Глава 19
17 октября 1968 года. Спешным мировым маршем
Дублин. Паб Sheehan’s
Сидевшие в отдельной кабинке ирландского паба люди дружно переглянулись, когда к ним заскочил на огонек черноволосый мужчина с орлиным профилем. В твидовом костюме и шляпе он органично смотрелся на фоне деревянных панелей, медных завитушек и обитых зеленой кожей диванов старинного паба. Вылитый столичный денди, зашедший пропустить стаканчик эля в богоугодном заведении.
— Майк, мы думали, ты уже не появишься!
— Извини, братишка, погода нелетная. Но вы тут, смотрю, не скучаете.
— Присоединяйся!
Зашедший еле заметно кивнул, и плотный мужчина с курчавыми волосами нырнул к стойке и заказал пива, сосисок сваренных с беконом, и луковые кольца. Мужчины дружно пригубили из бокалов и уставились на гостя, полевого командира Ирландской Повстанческой Армии. Кряжистый здоровяк ухмыльнулся, глядя, как гость жадно поглощает традиционные ирландские закуски. В Англии так не кормят!
— Слышали анекдот: Вопрос: чем отличаются ирландская свадьба от ирландских похорон. Ответ: на ирландских похоронах пьет и танцует на одного меньше.
Руководители боевых групп лишь криво усмехнулись. Второе в последнее время становилось все чаще. Войну они проигрывали.
— Майк?
Командир сначала провел оценивающим взглядом присутствующих и поинтересовался:
— Есть какой-нибудь сосуд и зажигалка.
Курчавый принес от стойки пустую банку от консервов, которую нерадивый бармен использовал, как пепельницу, кто-то выставил на стол бензиновую зажигалку.
— Ого, американская!
— Подарок от наших братьев из Нью Йорка.