Долгих кинул короткий взгляд на хозяина. Что-то он не договаривает. Затем заговорщицки подмигнул:
— Да просто слухи ходят, что наш Леонид Ильич того. С Катериной.
Гришин громко засмеялся.
— Ты вот так больше, пожалуйста, не говори. Эти слухи раздувают любители подковерных игрищ. У нас не приветствуются подобные отношения, как и разносчики слухов. А Ильич… у него и так баб хватает.
— Да?
В какой мужской компании не говорят о бабах? Еще более интересно узнать, какие женщины нравятся начальству.
Глава Москвы наклонился к товарищам:
— Поговаривают, что к одной медсестре на физиотерапию он заходит частенько. Они наедине остаются.
— О как!
— Так Ильич с молодости ходок. За это его Сталин и выдвинул. Раз человека бабы любят, значит, все у него в порядке.
Долгих только покачал головой. Вот они московские нравы! Затем задумался. Многое вблизи видится не так, как на расстоянии. Нет никакого идеала, везде люди-человеки. Может, в этом секрет сверхуспешного «царствования» Ильича. Куда ни загляни — все его хвалят. Враги есть, но откровенно побаиваются.
Кремль. Ноябрьский «Решающий» съезд ЦК КПСС
— А сейчас слово предоставляется Генеральному секретарю Центрального комитета Леониду Ильичу Брежневу!
Приветливо киваю Фурцевой, что открыла пленум отчетным докладом и неспешно двигаюсь к трибуне. С собой только блокнот с тезисами. Заготовку речи несколько раз переписывали в АП. Мне ничего не понравилось. Учишь их бестолочей, учишь, а воз и ныне там. Или говорильня, или ненужный пафос. Мы долго спорили, дело даже дошло до ругани. Пришлось кое-кого даже выгнать из синекуры. В их числе был и оборзевший в корягу Бовин. Нельзя эту публику приближать. Слишком много начинают думать о себе. А учиться не любят! В итоге решил выступать «наживую». Тем более что на этом пленуме апробирую новый характер своих выступлений. Генеральный озвучивает лишь «Программную линию», для остального есть другие секретари Центрального комитета. Нечего задницы в креслах протирать!
Перед этим случился скандал с Фурцевой. Она всерьез рассчитывала, что я отдам ей на откуп идеологию? Нет, она, конечно, баба умная, но тебе и так обязанностей навешано выше крыши! Куда еще лезешь! Культура, отношения с чертовой богемой, представительские функции за рубежом. Полмира уже объехала с визитами. Наряды лучшие кутюрье шьют, чтобы не выглядеть коровой. Подарок от Мельника. И везде тащит с собой артистов, художников и прочих ваятелей искусства. В итоге мировая общественность советского «объелась». Что мне, собственно, и требовалось.
Запретный плод сладок, пока под колпаком. Вот и в Израиле наших «звезд» насмотрелись, больше не хотят. А что поделать? Инженеров и рабочих среди этого народца мало, да и те не дураки. Им и в Союзе неплохо. Как и тем деятелям советской культуры, что на самом деле востребованы. Сколько их гастролирует по миру! Плати налог в валюте и приезжай когда угодно. В итоге никто не желает сбегать. В курсе уже, что на Западе медом не намазано. Красивая обертка, да горька пилюля. Везде плати, контракт только на год. А в СССР тебе и членство в том или ином Союзе, и льготы. Да партийцы в рот заглядывают: что вам угодно? Эрнст Неизвестный, как рвался в Нью-Йорк, но подозрительно быстро домой вернулся. Сейчас участвует в проектировании монумента на Поклонной горе. Высоцкий также Европы наелся, написал несколько песен-памфлетов. Но они с Шукшиным плотно над сериалом работают про Стеньку Разина. Так что открытость не порок!
За чашкой чая, Катерина Алексеевна с некоторых пор не пьет ничего крепче, пришлось на пальцах объяснять ей политику партии и новые фундаментальные задачи, стоящие перед державой. Фурцева, не будь дура, впечатлилась и больше дурацких закидонов не устраивала. Хотя с ней весело! Был бы я моложе, да положение иное, то подкатил точно! И она это, как любая женщина, чувствует. Что льстит ее самолюбию.
В итоге отдал Кате начало ведения Пленума. По ЦК тут же пошли слухи. Опять меня на ней «женили». Мне не раз уже пришлось перед Викторией Петровной оправдываться. Леня в прошлом так наследил, что его супруга на воду дует. Но что поделаешь, не тянет меня к жене настоящего Брежнева. Она уже и не требует выполнения «супружеского долга». А для удовлетворения темперамента Ильича он сам и оставил мне несколько «возможностей». Чем нисколько не удивил. Ну любил человек любые проявления жизни!
Аплодисменты переходят в овации! Я смурно осматриваю ряды членов Центрального комитета некогда самой массовой Коммунистической партии планеты. Вступительная речь не отличалась от стандартной. Успехи, превознесение возможностей партии, верный путь Ленина. Но в зале ощущалось некоторое напряжение. Ведь никто не предоставил им заранее вопросы, которые предстоит решать на решающем пленуме. По Союзу табунами ходили неясные слухи. Телефон у меня в последние дни буквально разрывался. Поэтому каждое мое слово ловят с предельным вниманием.