Эта семейка еще со времен Вильсона лезла в американскую политику. Барух сопровождал Вудро Вильсона на Парижской конференции. По некоторым данным, при поддержке Бернарда Баруха произошло возвышение британского премьер-министра Уинстона Черчилля. Также при поддержке Бернарда Баруха шел подъем известной американской семьи политиков и бизнесменов Бушей. В 1910–1920-е годы Бернард Барух действовал в тесной связи с дипломатом полковником Хаусом, также одной из наиболее интересных фигур американской истории первой четверти XX века.
Особенно активную роль Бернард Барух играл в администрации президента Франклина Рузвельта, тесно связанного с американской финансовой олигархией. Сама семья Рузвельтов была старинного «банковского» происхождения, а в окружении президента Рузвельта были члены семей Гарриманов, Леманов, Рокфеллеров и других представителей финансовой олигархии. Известно, что во время Великой депрессии в США Бернард Барух смог значительно увеличить свое состояние. Также Барух является автором термина «холодная война». Бернард Барух, а вовсе не Уинстон Черчилль впервые употребил это словосочетание 16 апреля 1947 года в речи перед палатой представителей Южной Каролины для обозначения конфликта между США и СССР. Хотя именно Барух принимали участие в финансировании советской индустриализации тридцатых.
Эх, вот бы узнать, о чем он разговаривал со Сталиным в 1946 году!
Демократия, етить его за ногу! Коней на переправе меняют, как им заблагорассудится!
Угрюмо роняю:
— У нас пока руки коротки.
Питовранов, как руководитель операции осторожничает:
— Нам нужна запасная площадка. И лучше в Европе. Может быть, Испания? Нидерланды?
Геращенко неожиданно предлагает:
— Почему бы не завести банк в Великобритании?
Мы тут же очумело уставились на него.
— Чего?
— Прятать надо на самом видном месте.
Тут я ничего определенного сказать не могу. Вообще, этого бодания с Борухами и прочими уродами я хотел бы избежать как можно дольше. Но внезапные события с Хрущевым показали, что прятать голову в песок не стоит. Не я начну, так они продолжат.
— Хорошо, вы продумайте проект и ко мне на стол. И вот что. Раз нам пока не дотянуться до головы, будем рубить щупальца.
Геращенко вытаращил глаза. Запоздало понимаю, что подельники с ним не всем поделились. Добро пожаловать во взрослый клуб, милейший! Вот кровавая гэбня менее сентиментальна:
— Сами или…
— Здесь только через прокси. Работаем дальше предельно осторожно. Даже Штази не стоит привлекать. Найдите хороших спецов в Африке. Там постоянно стреляют. «Диких гусей» предостаточно.
Питовранов хмурится:
— Опять ваши непонятные термины.
— Я вас и не такому научу.
Генерал предлагает свою версию:
— У кубинцев найдем. У Кастро в Майами агентуры море.
Соглашаюсь. Мы тут ничего не теряем.
Информация к размышлению:
Начало 1970‑х годов стало для американского истеблишмента политическим водоразделом. Понадобились решительные шаги, чтобы гарантировать длительное господство США в качестве глобальной экономической и финансовой супердержавы. И отнюдь не было очевидно, как это будет проделано. Однако достаточно скоро силы, которые доминировали над Уолл-Стрит, разработали необходимую стратегию.
На фоне эскалации войны Линдона Джонсона в Юго-Восточной Азии и роста затрат на неё, международные и центральные банки ускоряли продажи своих долларов и скупку золота. К1968 году федеральный американский бюджетный дефицит, питаемый стремительно растущими военными расходами, достиг беспрецедентной отметки в 30 миллиардов долларов. Золотой запас продолжал снижаться, приближаясь к сомнительному порогу 25%, позволенному законом в соответствии с Бреттон-Вудским соглашением. Политическая неразбериха в правительстве Джонсона, когда подал в отставку министр обороны Роберт Макнамара (которого повсюду рассматривали как архитектора «безнадёжной военной стратегии»), ускорила финансовое разорение.
Министром обороны Робертом Макнамарой, советником по вопросам национальной безопасности Макджорджем Банди, планировщиками из Пентагона и ключевыми советниками вокруг Линдона Джонсона была сознательно разработана такая стратегия войны во Вьетнаме, чтобы она с самого начала была именно «безнадёжной войной» и тем самым гарантировала длительное наращивание военного сектора американской экономики. Американский избиратель, рассуждали в Вашингтоне, будет соглашаться на крупные новые военные затраты против предполагаемого «вторжения безбожного коммунизма» во Вьетнаме, несмотря на зияющие дыры в американском бюджете, пока этот процесс образует новые рабочие места на оборонных заводах.