«Мы знаем, что мы создали новое средство ведения войны, и теперь моральный выбор — какой нации, какому победившему народу мы хотим доверить наше детище, — стоит перед нами острее, чем когда-либо прежде», — заявил Вернер фон Браун.
Глава 8
21 марта 1968 года. Москва. Старая площадь. Острый разговор
Я ожидал этого, но не так скоро.
— Мы все в последнее время замечаем, что товарищ Брежнев перестал советоваться с соратниками. Вот и сейчас его предложения к Пленуму не согласованы с Секретариатом. На наш взгляд сырые и преждевременные. Разве можно такое выносить на Центральный комитет, товарищи?
Вот как! Как забрезжили глобальные перестановки, так сразу появились защитнички. И ничего ведь не боятся! Уверены в собственной безнаказанности. Потому что ответственные товарищи за них обязательно вступятся. Заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС Степаков из Шелепинских, потому в нем так гонора много. И заместителем у него в моей истории был небезызвестный Яковлев. Да тот самый «Прораб Перестройки». В восьмидесятые он данный отдел и возглавит. Вот почему я так рьяно зачистил наследие «Железного Шурика». Весь отдел ЦК по сути необходимо расформировать. Он плодит предателей дела коммунизма.
— Можно также обратить внимание на тот факт, что Генеральный секретарь не прислушивается к мнению заслуженных кадров. А так поступать нельзя, — еще один пропагандист, Михаил Зимянин, редактор газеты «Правда» пытается топить меня. — Центральный комитет коллегиален, товарищ Генеральный секретарь. Так было задумано самим Владимиром Ильичом Лениным. Нам важно общее мнение.
Этот записной пропагандист меня заметно удивил. Я думал, что удар пойдет из кадров. Это там постоянно плетется паутина слухов. Это там центра заговоров. Кого же при себе пригрел Суслов? Демичев опустил взгляд " долу", на поверку секретарь оказался слабоват. Ничего, будем менять. Зато вон как у Фурцевой глазки заблестели, рвется в бой баба! Свалят Брежнева и ей не жить. Меня буквально прожигают взгляды ряда секретарей ЦК. Акела промахнулся! Остается лишь внутренне усмехнуться.
Сегодня у нас расширенная коллегия. Очень расширенная. Вот этим обстоятельством заговорщики и воспользовались. На самом деле я эту стаю шакалов совершенно не боюсь. Хотя несколько удивлен сплоченностью выступления. Потому что кучу часов накануне потратил на телефонные разговоры. Их претензии в мою сторону на пленуме не пройдут. У нас там будут более глобальные разговоры, важные для СССР: инновационная экономика, строительство, кадры.
Люди с мест желают конкретного дела, а не пустопорожних разговоров в ЦК. И они видят, что перемены идут. Секретари обкомов РСФСР полностью за меня. Они заметили, кто именно перераспределил ресурсы Союза. Они только начинают жить по-человечески. Разве что южные регионы несколько фрондируют в общей массе. Кубань, Ставрополь, автономии. Южное кумовство и горский национализм — это следующий адрес зачистки. А республики тем более за меня. Латвия слезно просится обратно к нам из Косыгинской вакханалии. Литва желает категорически работать и дальше с Белоруссией. Машеров в фаворе, а хитрые литовцы это в первую очередь замечают. Украина в ежовой рукавице, но с пряником в зубах. Что же и данные деятели не хотят меняться соответственно веяниям времени? Как я пришел в этот мир, так тут на Старой площади ничего не поменялось.
Отдел пропаганды был одним из более чем 20 отделов аппарата ЦК КПСС. Он входил в неофициальный блок идеологических отделов, который кроме него составляли отдел культуры и отдел науки, вузов и средней школы. Отдел пропаганды, насчитывающий в своих рядах порядка 120 ответственных и технических сотрудников, считался в аппарате «вторым» отделом по значимости — после отдела организационно‑партийной работы. Но за Орготдел я был спокоен, там незыблемой глыбой сидел Черненко.