Глава 9
28 марта 1968 года. Москва. Кремль. Пленум ЦК КПСС. Жить стало лучше, жить стало веселей!
Я не побоялся повторить эту сталинскую фразу на очередном пленуме ЦК, которая изначально звучала так: Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится… Если бы у нас жилось плохо, неприглядно, невесело, то никакого стахановского движения не было бы у нас'.
И мою интерпретацию встретили овациями. Нет, в Колонном зале не сидели сталинисты или почитатели твёрдой руки. Центральный комитет за несколько лет был достаточно обновлен на свежих людей иной формации. Просто эта фраза стала рефреном наших решений. Я не раз повторял, что советский народ должен с каждым годом жить лучше предыдущего. И если партия с этим не справляется, то она также должна меняться.
Партноменклатура меня правильно поняла: или ты работаешь и показываешь результаты, или уходи сам. Потому что карать буду строго. Но что самое интересное, в этой прослойке сидели отнюдь не дураки. Работать они умели, если представляли близкую перспективу и понятный им алгоритм действий. Вот этим я и был плотно занят все прошедшие два года. Так что есть разительная разница между мартом шестьдесят шестого и нынешним. Работа с членами ЦК была проведена преогромная, и в этот раз не только мной. В итоге делегаты пленума приехали подготовленные и с конкретными предложениями. Три дня говорили. На пленуме и в кулуарах. Я не уезжал из Москвы на дачу, сидел в гостиничных номерах, ресторанах, буфетах театров. Разговаривал, убеждал, запугивал.
Но самое важное мы в итоге приняли: Решение об экономической инновационной реформе и ускорения научно-технического развития страны, начале подготовки к реформе партии. Осенью ее примем на следующем пленуме и вынесем на съезд. Который пройдет не в 1969 году, а в начале 1970-го. Текущая экспериментальная трехлетка плавно перетечёт в четырехлетку, а потом мы вернемся к нормальным пятилеткам. Осенью же я объявлю в кулуарах, что на съезде заявлю о своем решении работать только до 1975 года. И начнется операция «Преемник». Кто? Это будет решать не Политбюро, а партия. Так что кулуарно подвинуть меня не получится. Каждый кандидат будет осмотрен публично. Зато с таким доверием ему будет легче работать. А я буду приглядывать. Насколько получится.
Одергиваю себя. Ишь размечтался! До 1975 года еще дожить надо! Разобраться с аппаратом ЦК, легализовать Экономические районы, что принизят роль союзных республик, выдвинуть вперед Советы, запустить в полный ход цифровизацию всей страны, построить основы высокотехнологичной индустрии. Да много чего предстоит совершить. Но глаза боятся, руки делают!
Вот и сейчас иду по оживленному коридору Дворца съездов в буфет. Нет, я не ловлю дешевый популизм, просто общение с участниками пленума необходимо. Все уже привыкли, что я не удаляюсь в свой кабинет, а постоянно где-то рядом. Можно подойти, проинформировать или попросить. Не борзеть, но по делу. Иду, здороваюсь, приветствую, улыбаюсь. Пусть все видят, что Генеральный всегда близко. Он не небожитель, а с народом! Вот мне и в очереди уже не уступают. Приучены. А мне, куда торопиться, поговорю с людьми.
— Леонид Ильич, когда к нам заскочите?
Впереди стоит первый секретарь обкома Целиноградской области Казахской ССР Николай Ефимович Кручина. Мне, то есть тому Ильич он хорошо знаком. Это его выкинут из квартиры в том девяносто первом агенты западных спецслужб. Кручина тогда дослужится до управляющего делами ЦК КПСС. Человек деловой, мне он в Москве потребен. Пусть доработает до съезда и найду ему местечко.
— Обязательно после посевной заеду к вам. Давно хотел посетить Целину. Как у вас там дела?
— Вот познакомьтесь, — Кручина указывает на сухощавого человека с военной выправкой. — Иван Трапезников. Это он придумал создать республиканский отряд комбайнёров. У него есть интересное предложение.
— Давайте, слушаю.
Рядом со мной возникает молодой помощник из отдела «Ай-Ти» с микрофоном. Народ уже привык к записи и не шарахается. Наоборот, им лестно, что их мысли и идеи записываются.