— Впечатляет!
— И этот крайне ценный опыт нам необходим и сейчас. Молодой человек, не отрываясь от учебы или работы, получает воинскую специальность. В армии его остается лишь аттестовать и направить в войска. Или на курсы повышения квалификации. Там он сможет получить сержантскую должность.
— Но все равно в армии остается достаточно специальностей, требующих особой подготовки! — замечает деловито Рокоссовский.
— Поэтому в войсках и, в частности, на флоте мы увеличиваем количество военнослужащих сверхсрочной службы. С хорошей оплатой, заметьте. И перспективами получить неплохое образование.
— А офицерский оклад?
— Будем увеличивать. Хотя и сократить офицеров придется. Но никто не будет их выкидывать, как в прошлом. Желающие могут пойти в ДОСААФ. Туда же мы пригласим отставников. Остальным предложим учиться. Во время учебы за ними останется денежное довольствие. Бедствовать их семьям не придется.
Маршалы одобрительно гудят. При Хрущеве многие уволенные офицеры сталкивались с проблемами при устройстве на работу и обеспечении жильем, что приводило к социальному напряжению.
— Людей с высшим образованием будем стараться привлекать по профилю, и служить они будут год. В армии полно мест приложения золотым головам и умелым рукам. Инженеры пригодятся. И заметьте, что в ходе перемен возможны изменения. Для этого реформа будет проводиться в несколько этапов.
Мерецков замечает:
— Вы хотите избавиться от кадрированных частей?
— Не совсем так. Мы проведем эксперимент по созданию частей и соединений полноценного резерва. Эти части смогут быть укомплектованы в самое короткое время. Военнослужащие срочной службы при увольнении могут подписать договор на службу в резерве. И будут призываться в ближайшие части на подготовку. Два раза в год в течение месяца. За ними будут закреплены оружие и матчасть. Обмундирование, вообще, выдаваться домой. При желании они могут закупать недостающее в Военторге.
— То есть это будет не бесплатно?
— Разумеется. Ежемесячные доплаты и прочие виды довольствия сохраняются за ними в течение службы в резерве.
— Тоже недешево, — сомневается Василевский.
Я развожу руками:
— Мы понимаем. Но зато не отрываем людей раз в несколько лет, чтобы те хотя бы вспомнил, с какой стороны подойти к пушке.
Рокоссовский цепляет меня жестким взглядом:
— Умно! Постоянные части мобильного резерва. Люди приходят подготовленные в слаженные подразделения и сразу могут идти в бой.
Жуков парирует:
— Но судя по вашей методике, военные части, что находятся далеко от крупных центров, не смогут работать с резервистами.
— Вы правы, Георгий Константинович, части резервистов в основном останутся в западных округах. Где и существует потенциальная угроза.
— Я вас понял, Леонид Ильич. Тогда все сходится. Войска первой линии из кадровой, резервисты во втором эшелоне и в тылу войска внутренних округов. Многоэшелонированная оборона.
Маршалы переглядываются. Жуков намекает на нашу новую стратегическую концепцию. Полководцам Великой Отечественной ее доложили заранее. И случилось много споров. Захарову и Огаркову пришлось приводить много цифр, указывать на опыт Корейской и Вьетнамской войны и открывать перспективы наших вооружений. Я же больше отмалчивался, зная, что НАТО не полезет на нас первыми. Кишка больно тонка. Западные собираются играть от обороны, а мы им такой возможности не предоставим, завалив их тылы ядренбатонами. Заметил, лишь чтобы маршалы помнили о ядерном оружии. На кой черт нам нужны будут радиоактивные пустыни в Западной Европе?
Полностью идею о выводе войск из Германии я пока не озвучивал. Не поймут. Но замысел использовать в качестве «мальчиков для битья» армии союзников по Варшавскому договору пришелся маршалам по душе. Они с пониманием отнеслись к тому, что кровь в этот раз будет литься не русская. Думаю, осознали и тот факт, что от Восточной Европы в случае войны останется немного. Ведь это по ним начнут лупить в первую очередь тактическими боеприпасами. Затем в бой пойдут невредимые и подготовленные части наших Западных округов. Такую оборону будет не прорвать.