— Да я что?
— Вот и дубам киевским втолкуй. Каждый одеяло на себя тянет. Забыли, чем это не так давно кончилось? Украинство, окраинство заразно. Сейчас рубашка, что ближе к телу. А потом «Україна — понад усе!»
Глава УССР поменялся в лице:
— Да ты что, Леонид Ильич! Не бывать такому!
Видимо, что-то отразилось в моем лице. Будущие бомбардировки Донецка и горящие хаты.
— Так что никакой Украины. С чего это мы южнорусские земли начали называть польским термином? Это для них была окраина их польского мира. В Московском государстве с XV века украинами назывались южные рубежи. Рязанская украина, была даже Немецкая украина на пограничье с Ливонским Орденом в Прибалтике, — я задумался. — Вот что, Владимир Васильевич, проведите как ты у своих балбесов исторический ликбез. Мозги им промой, что да как было и кого на Руси черкесами звали.
— Обязательно! — дурной пример заразителен, — собеседник открывает небольшую записную книжку в красной обложке. Такие «брежневки» раздавали на последнем пленуме ЦК. — Только вот в западных областях это не понравится.
— И нехай с ними, чертями! Забыли скандал с поляками? А те отлично помнят Волынскую резню и отказали западенским в сотрудничестве.
— Кто ж знал!
— А надо было думать! С Донецком согласились работать, ибо делить нечего. Львову от ворот поворот показали. И такое долго помнить будут.
— Тяжело с ними.
— Ничего, вода камень точит. Я вот что думаю: надо их потом всех в автономную республику зачислить, чтобы остальным под ногами идти вперед не мешались.
— И пусть варятся в собственном соку?
— Нет, — я поднимаю указательный палец, — ни в коем случае! Перевоспитывать, русифицировать. Это работа вдолгую и не нам ее плоды увидеть.
До Щербицкого доходит, и он в первый раз улыбается. Отвечать не ему, он просто статист.
— Добре, Леонид Ильич. Все четко разложил. Хорошо вам отдохнуть.
Ага, отдохнешь с вами! Душа тянется к морю. Хочется месяц не вылезать из него и не думать о проблемах. Но судьба распорядилась по-другому. Исподволь продолжаются передвижки в ЦК и иных ведомствах. Ставлю на ключевых местах толковых людей, потому что вскоре грянут лихие перемены. И мне оппозиция в партии совсем не нужна. Пусть будет потом, после меня. Внезапно понимаю, что уже жду «пенсии», то есть отставки. Устал неимоверно. В Крым бы уезжать с июня по сентябрь. Но пока нельзя. Операция «Преемник» еще не проведена. Интересно, можно будет потом эту дачу за собой оставить? Люблю море и тепло. Почему нет? Я же действующим Председателем останусь. Ему положено!
Успокаиваюсь и начинаю накидывать тезисы для выступления в Артеке. Сейчас там особая смена, коммунарская. Мы вбухали в этот международный пионерский лагерь кучу денег. 150 зданий, три медицинских центра, школа, киностудия «АртекФильм», три плавательных бассейна, стадион на 7000 мест и детские комплексы для различных нужд. Так что следует эту площадку использовать не только для отдыха, но и для пропаганды наших ценностей. Вместе с инициативной группой московских коммунаров мы решили отдать данному мероприятию целую смену. В ней будут участвовать не только советские пионеры, но и в первую очередь ребята из дружественных соцстран.
Я сторонник личного знакомства. Едущие в лагерь ребята состоят в основном из активистов. То есть имеют активную жизненную позицию. И в будущем не пропадут, станут учеными, офицерами, руководителями. И мы должны дать им первоначальный толчок в нужную сторону. Показать возможное будущее, куда стоит стремиться. Среди населения всегда много пассионарных личностей, кому не так интересна обычная карьера. Пока они молоды, то желают перепрыгнуть через ступеньку, достичь большего. Я видел таких и среди бизнесменов из будущего. Их интересовали не сами деньги, как ценность, а возможность раскрыть себя в процессе. Достичь поставленных целей. То есть, как альпинистам важно взятие вершины, им — новые возможности в бизнесе.
Если люди так устроены, то не стоит бороться с такой чертой характера, а возглавить поток.
Цель смелая, только вот светлой и прямой дороги я не знаю. А ведь вся эта круговерть со взятием политического Олимпа связана именно с посылом в неведомое будущее. Иначе зачем браться? Разглядываю крымские пейзажи за окном и вспоминаю последний разговор с Ефремовым. Его привезли ко мне в Завидово, и мы уехали на рыбалку. Затем в дальней заимке под уху и рюмочку разговаривали. Знаменитый фантаст млеет от природы, но алкоголь не употребляет. Зная о его болезни, прикрепил его к управлению Чазова. Ко мне фантаст относится настороженно. Что еще за дружба между не обласканным властью писателем и главой страны? Но постепенно в разговоре начинает открываться.