Поставив в блокноте жирную галочку, начинаю кропать служебную записку. После старого чекиста жду в гости Андропова. Во вторник его не будет, усылаю его в Ханой с нашей военной делегацией. Через него же передам личную записку от себя для дедушки Хо. У меня и на него есть далеко идущие планы. Ха-ха. Ребята, со мной не соскучишься!
В дверь постучался, затем вошел Рябенко:
— Генерал прибыл.
— Проси!
Встретил гостя стоя и тут же протянул для пожатия ему руку, чтобы дать понять, что вызвали «отщепенца» не для очередного разноса. Подействовало, контрразведчик тут же принял деловитый вид.
— Добрый день, Олег Михайлович. Присаживайтесь, разговор у нас будет долгий. Чаю?
Бывший руководитель советской контрразведки выглядит бодрым. Ни тени удивления на его лице. Сталинские кадры!
— Спасибо, не откажусь.
Жду, когда нам все поставят. Для подобных переговоров по моему поручению оборудовали небольшую комнату. Ничего особенного, торшер, два кресла и журнальный столик. Разве что над моим местом висит картина со Сталиным, на которой он чествует победителей. Комендант дачи, наверное, с ума сошёл, пока искал. Я всегда отслеживаю по ней реакцию гостей. У бывшего главы Второго управления КГБ она была правильной.
— Ну что же, Олег Михайлович, тянуть быка за хвост не собираюсь, — впиваюсь в генерала взглядом. — Пойдете работать на меня?
В лице тот не изменился, разве что в глазах на пару секунд появился огонек.
— Товарищ Первый секретарь, чекисты бывшими не бывают.
Машу рукой:
— Можно Леонид Ильич.
— Зачем я вам, такой?
Вопрос задан со скрытой издевкой. Я знаю, только недавно закончились проверки центрального аппарата контрразведки, полетели головы, были сделаны выводы. Комиссия КГБ по расследованию дела Носенко завершила свою работу в конце 1964 года. В ходе проверки второго главка помимо авантюры с Носенко были выявлены такие неприглядные вещи, как содержание притонов, используемых контрразведкой для сексуального шантажа иностранцев, вовлечение в половые связи с объектами вербовки гражданских лиц из числа молодых советских девушек и женщин, а также мужчин — гомосексуалистов. В терминологии западных разведывательных структур в те годы появился даже специальный термин, обозначающий женщин-соблазнительниц, работающих на органы КГБ — «ласточки». С 1950 по 1960 годы лишь из посольства США в СССР на родину было отправлено порядка 20 сотрудников. Причина спешной отправки в Штаты заключалась в том, что всех этих сотрудников пытались шантажировать снимками, на которых они были сфотографированы в момент половой связи с «ласточками».
Разумеется, взору партийной комиссии открылись и сотни фотографий порнографического характера, изготовленных в целях дальнейшего шантажа. Можно представить негодование ханжей из КПК. А кто у нас им заведовал? Генерал по итогу был освобожден от всех занимаемых постов и определен в действующий резерв. Казалось бы, полнейший провал. Зачем мне он нужен? Уход двойного агента на ту сторону. Но… этот человек имеет огромный опыт и связи. И главное, для меня — все коллеги Грибанова единодушно отмечали, что руководитель контрразведки имел авантюрный, лихой, такой Чапаевский характер. После череды блестящих успехов ему захотелось выйти на новый уровень, но не срослось. Бывает.
— Такой мне и нужен. Так что?
Этот взгляд я тренирую каждый день перед зеркалом. «Взгляд оборотня». Моментальное превращение добродушного Ильича в матерого волка, готового впиться тебе в горло. Должен заметить, что в моей настоящей биографии имеются некоторые черные пятна. В веселые девяностые особенно борзым бандюкам, что пытались наехать на фирму, прискакавшие на помощь амбалы под моим чутким руководством ломали пальцы. Да так, что человек становился инвалидом. Бить людей у недоносков уже никогда не получится. Моя «крыша» из-за подобной манеры решать дела считала меня откровенным психом. Ну был у меня пунктик такой. Поднял на человека руку — будь добр отвечать. Суровая посконная справедливость, которой не хватает нам везде. Жалеем мы людишек. И зря.