Опять видятся во сне не мои воспоминания. Да что же это такое! Открываю глаза и осматриваюсь. Виктории Петровны уже нет рядом. Она рано встает, меня не дает трогать. Вчера вечером ругалась, что пошел после клиники сразу в кабинет. Пришлось отнекиваться, что, мол почитать захотелось. Выгнала в залу и всучила журналы с яркими обложками. «Крестьянка», «Работница». А мне что? Ознакомиться с состоянием советской полиграфии и развлекательной журналистики также любопытно. Хозяйку врачи предупредили, что у меня строгая диета. Так что на ужин были паровые котлеты, пюре и чай. Вышел из-за стола несколько недовольным. Но куда деваться? Тело вроде моложе, Ильичу всего пятьдесят девять, но ни фига не здоровее.
Тяжелее было видеть на ложе рядом чужую тетку и ласково с ней обращаться. Нет, вы не подумайте, не покушался! Похоже, что они с Ильичом давно в этих делах не усердствуют. Да и мне чего-то эдакого совсем сейчас не хочется. В себя бы прийти! Особенно после ночных кошмаров. Ничего не скажешь, насыщенная была жизнь у Ильича. И что, сейчас каждую ночь ждать очередную жуть?
«Эх, житие мое!»
Пощупал подбородок. Быстро у Ильича зарастает, надо побриться. Да и завтракать пора! Эти хмыри из Политбюро, то есть Президиума небось кругами около ходят. Насколько помню, власть в 65 году у Брежнева еще довольно хрупкая. И об этом стоит хорошенько подумать. В той будущей жизни Леонид Ильич смог повести свой корабль среди айсбергов. Значит, и мне по плечу. Особенно если я знаю о каждом такое…
«Наша непосредственная задача сегодня — определиться, где мы сегодня вместе c вами находимся».
— Так и будешь кашкой питаться?
Витя возится у плиты. Дом на ней, вот и валандается на кухне больше для души! Я после каши, с удовольствием растягивая услаждение, доедаю сырник.
— Ну, яичницу с салом можно только по праздникам, — добавляю угрюмо, чтобы меня пожалела. — Мы ж с тобой не молодеем.
Леониду Ильичу всегда нравилась простая пища, а Виктория Петровна готовила вкусно. Но ненормально с точки зрения правильного питания. Кто же тогда об этом думал?
По утрам на большой чугунной сковороде до золотой корочки обжаривались приличные куски сала, которые заливались потом яйцами. Так в сковородке блюдо на стол и подавали. Память услужливо подсказывает, что на обед часто был борщ. Жена баловала его куриной лапшой, «колдунами» из мясного фарша. Вдобавок Ильич любил жареную картошку с бараниной. И еще обожал дичь, считая, что мясо диких зверей полезней. К приезду Генсека в Завидово обычно варили свежий супчик на свиных косточках с морковкой и картошкой.
После смерти супруга Виктория Петровна рассказывала:
«Леонид Ильич любил мои борщи. Знаете, украинские борщи есть разных типов: холодный и горячий, постный и на мясном наваре… Борщ я варила на два-три дня, суточный — он вкуснее, потому как настаивается. На второе готовила жаркое, котлеты… Вареники Леня любил с картошкой и с квашеной капустой, с жареным луком, а пироги — с горохом. В воскресенье, когда вся семья в сборе, пироги я пекла с мясом, но больше с горохом. Любил жареную рыбу — сома или налима без костей. Потому что еще в молодости подавился как-то косточкой и с тех пор опасался. Карасей я готовила, но косточки выбирала, фаршировала рисом, грибами».
Несмотря на сытость от всплывшей из памяти кулинарной информации рот снова невольно наполнился слюной. Но передо мной стоит острая дилемма: питание придется полностью изменить. Сам я в той жизни уже привык, да и в прошлом частенько предпочитал мясу рыбу и морепродукты. Все-таки родился в морском порту. А здесь… Придется сначала как-то подготовить Витю к существенным переменам. Пусть осваивает новые блюда. Глядишь, и искренний интерес появится. Хлопаю себя по лбу и киваю дежурному личнику, сидящему на конце стола. Питаемся частенько вместе. Не оставаться же охране голодной? Остальные завтракают по расписанию отдельно.
— Не подскажешь, где документы из больницы?
Тот дисциплинированно подскакивает с места: