Каждая политическая группа пыталась навязать новому лидеру свою позицию. Возьмем идеологию. Заведующий отделом науки ЦК Сергей Трапезников, долгое время работавший помощником Брежнева, выступил за отказ от заявленного еще Хрущевым принципа мирного сосуществования государств с разными политическими системами. А историк А. М. Некрич опасался, что съезд мог бы проголосовать за полную политическую реабилитацию Сталина. Суслов, за многие годы поднаторевший в закулисных войнах с различными интриганами, помог Брежневу сгладить существовавшие у разных групп противоречия, найти приемлемые формулировки и при этом сохранить основополагающие принципы партии. По тонкому льду противостояния прошли. Эпоха Сталина так или иначе осталась позади. Можно ругать лидеров за отступ от генеральной линии вождя всех времен и народов, но это было веление времени. Фарш назад не проворачивается. Опыт используй, но не очерняй. Да и бездумно пользовать уже не получится.
То есть мне стоит банально придерживаться той же самой линии, что существовала в прошлом, разве что чуть нагнетая. Хотя почему бы и не ускорить процесс? Если уж начинать прогрессорствовать, то стоит быстрее создавать собственную команду. Считаю, то в ЦК это воспримут нормально. Пусть и не ждут от нового Первого чего-то сверхъестественного, так что несколько удивятся. Поэтому сюда завтра с утра надо обязательно вызвать Черненко. Предлог благовидный: в ЦК работа ни на миг не прекращается. Стоит сверить наши планы. Вернее, получить их и составить график. Пользуясь мнимой болезнью, можно сделать его щадящим, постепенно погружаясь в реальность управления страной и партией. Заодно свалить текучку на других и глянуть, что получилось. Я еще раз уставился на записную книжку вождя. Ну то не дело такой фигней мне заниматься!
Размышляю дальше. В ближайшее время используем прошлый опыт Ильича, расставляя силки и делая ставку на баланс интересов между группировками. Только какую нынче выбрать своей? С украинцами дело иметь, честно говоря, не очень хочется. Больно много у них гонора, а на будущее страны они в итоге повлияли крайне отрицательно. Как и вообще южане разных мастей. Оттуда в центр страны идет вал коррупции, традиции кумовства, поначалу разъедая областные города, а затем и русскую глубинку. Не тот пример, которому стоит учиться. Пока Днепропетровские мне потребуются для упрочнения власти, а затем нужно опираться на более многочисленную партию РСФСР. Огромная ошибка советской власти — развивать окраины за счет русского народа. Позже опомнились, даже программу «Развития Нечерноземья» составили. Но дорога ложка к обеду. Развиваться надо комплексно.
С огоньком рассматриваю открытую записную книжку и напрягаю память. Мне нужно хотя бы примерно восстановить цепь событий в той своей Вселенной. Текущая с попаданием меня в кресло ключевого персонажа уже пошла иным путем. И не факт, что лучшим. Вдруг мое вмешательство чревато Третьей Мировой? Я же однозначно буду смелее и американцам меня на понт не взять. Вспомни, сколько раз наши отступали под наглым натиском американцев. Перенапряг память, башку заломило. Мою чирканину вовремя прерывает Рябенко:
— Товарищ Суслов прибыл.
— Считаешь, что они сеют смуту?
Михаил отвечает не сразу. Или я слишком на него напираю. Бедолага кутается в шарф и поднимает воротник. Сегодня довольно свежо. А мне хорошо, люблю ветер, что дует в харю! Хотя, пожалуй, стоит сначала закалить Ильича, а потом так долго гулять. Ничего, после обеда полезно. Нечего животы откармливать.
— Любая смута — это плохо, Леонид Ильич. У нас впереди столько работы…
— Вот-вот, а нас отвлекают! — останавливаюсь и пристально вглядываюсь в худощавое лицо главного идеолога страны. И почему к власти приходят такие болезненные личности? Охрана благоразумно держится подальше от нас, подозревая, что разговор не для всех. — Мы с тобой, Михаил Андреевич, люди дела и в первую очередь думаем о стране, о партии, а кому-то просто не хватает власти! Мне ли говорить, как опасны такие люди. Нахлебались в прошлом.
Суслов внимательно меня слушает. Видимо, не ожидал подобной откровенности. Теперь он понимает, почему я его гулять утянул. А куда еще? Не в кабинете же ЦК о таком рассуждать? Что-то я не уверен, что там нет прослушки. Не верю в злой умысел, но КГБ контора большая. Там отделов всяческих много и не всегда руководитель одного ведает, чем занимаются смежники.
— Я понимаю.