Что же касается окраинской национальной интеллигенции, то она видела в «западном мире» сказочный Авалон — царство справедливости и прогресса, по пути которого должна пойти Украина. А всякая критика глобальной системы капитализма, любые попытки указать на ее противоречия и проблемы, сразу отбрасывались как измышления коммунистической пропаганды. Эта простодушная идеализация новой версии «старшего брата» сыграла в итоге с украинцами злую шутку. Провинциальные украинские интеллектуалы принимали мировую историю исключительно в ее неолиберальной трактовке. Даже попав в капкан хаоса, их упоротые умы не изменили нарратив ни на йоту. Полная деградация интеллекта!
В итоге национально ориентированная либеральная интеллигенция, которая в других странах зачастую выступает агентом борьбы за демократические права, почти не отличается по своим взглядам от ультраправых, послушно перенимая у них идеологию национализма и милитаризма. Богатейшая республика Советского Союза за неполные тридцать лет превратилась в самую бедную страну континента, с деиндустриализованной экономикой, разрушенной инфраструктурой, стагнирующим образованием и полностью деградировавшей социальной сферой.
«Ужасный конец в формате ужаса без конца».
Они не ведают своего ужасного будущего! А мне что прикажете с этим делать? Не могу же я на трибуне заявить, что вы все просрете до талого!
Глава 6
Размышлязмы старого пердуна. 18 февраля 1965 года. Подмосковье
Покидаю Старую площадь и прошу охрану везти меня через город кругом. Хочу посмотреть Москву шестидесятых. Уж больно она отличается даже от той, что мой реципиент оставил к концу правления. Практически два разных города. Ребята несколько растеряны и просят некоторое время для подготовки. Недовольно оборачиваюсь и роняю:
— Вы считаете, что в центре страны я нахожусь в опасности? После почти пятидесяти лет советской власти?
Видимо, мой тон, именно мой, а не Брежневский подействовал. Я всегда умел в некоторые моменты быть острым. Чуть опосля немного смягчаю обстановку:
— Ничего, и на светофоре постоим. Чай не баре!
Рябенко лишь качает головой и садится со мной в машину.
То ли погода тому виной, то ли не мажорное настроение. Но Москва шестьдесят пятого категорически мне не понравилась. В центре много старья, неуютного и неряшливого. Множество узких проулков, ведуших непонятно куда. К чему жалеть все эти дворянские и купеческие развалины? Они придают замызганный вид столице огромного государства. Оставить лишь ценные исторические памятники, остальное безжалостно под снос! Где же светлая Москва из фильма «Я шагаю по Москве»? Или мне нужно пройтись пешком и с опытным экскурсоводом? Так хрен дадут. Очередной минус всевластия. Хотя Багдадский халиф мог, а я чего? Оставляю идею на потом. Все равно нужно посоветоваться с архитекторами и специалистами. Но однозначно одно — проспекты надо расширять под будущий автотранспортный поток, промзоны уменьшать. Промышленные предприятия — это постоянный приток лимиты. Столица и так задыхается от нуждающихся в жилье, а в будущем превратится в клоаку, сложную для выживания. Все в сад, то есть область. Мини-города будущего, вот на что потом будут равняться регионы. Лезу в карман за записной книжкой, ловлю взгляд начальника охраны и машу рукой:
— Давайте домой!
Но заметно, что автомобильный поток в центре довольно густой. Старомодными автобусами и троллейбусами не обойтись. Нужно сразу планировать развитие транспорта будущего на монорельсах. Чтобы на земле остались лишь пешеходы, велосипедисты и малогабаритные грузовички с развозками для торговли. Пикапы и что-то типа будущей «Газели». Помню, в мою молодость были популярны ГДРовские грузовики. «Мир Полудня!»
Народ, спешащий по делам, одет по погоде тепло, но больше в темных и серых тонах. Как там говорили: Брежнев принял страну, в которой номенклатура еще донашивала старомодные бостоновые костюмы и архаичные габардиновые пальто сталинской эпохи, а сдал преемнику сверхдержаву, где, как сказал герой популярной кинокомедии, «в джинсы уже облачились даже самые отсталые слои населения».