— Тут вот какое дело, Константин. Взгляды на проблему у вас разные, так что ничего не попишешь, придется поработать вместе и найти согласие.
Черненко тут же состроил деловитый вид. Старая школа:
— Задача?
— Если коротко, то необходимо понять сам механизм бюрократии советских центров принятия решений.
Начальник общего отдела пытался осознать незнакомые ему понятия. Но я по глазам заметил, что суть он улавливает.
— То есть связи между…
— И это тоже! — указую карандашом в сторону окна. — Свяжитесь с Академией Наук, узнайте, кто у нас работает с большими массивами информации. Вроде как эта наука называется кибернетика. Если я ничего не путаю. Не бойся задавать им глупые вопросы. Сбей с них спесь! Ну, не мне тебя учить, Константин. Нет у нас, надо найти зарубежный опыт. Царь Петр не чурался у голландцев плотником работать. Мы чай тоже не баре. Так что флаг тебе в руки.
— Понял, разрешите исполнять?
Черненко шутит в тон, значит, появился боевой настрой. Ему нравится, что я задаю ему заковыристые задачи. Ему важно ощущать себя значимым звеном власти. Я-то знаю, что Константин вдобавок заведует архивом Политбюро, так называемым Шестым сектором, и архивом Секретариата, или Седьмым сектором. Ко многим из этих документов не имели доступа даже члены Политбюро. Данные архивы из разряда не для прочих смертных. Более того — вообще не для «смертных». Отсюда три вида секретности: «секретно», «совершенно секретно» и «особой важности особая папка». Причем, по утверждению товарища А. И. Лукьянова, прикасаться к «особой папке» могли всего три человека, а открывать ее имел право только заведующий отделом.
«Из Общего отдела, — пишет бывший помощник К. У. Черненко В. А. Печенев, — выходили все документы ЦК КПСС. Только после оформления там принятые решения становились постановлениями ЦК. Но подготовленное в других отделах решение могло из Общего отдела и не выйти или очень долго тормозиться там, в том числе и по кадровым вопросам. И борьба между центрами влияния шла в основном по ним».
Вот вам и тайная власть незаметного аппаратного человека. А мы грешим на тайных злопыхателей. Госаппарат — страшная сила!
Мне же необходимо внести некую прозрачность в здешнем документообороте. Хотя бы сначала для себя. Затем включить в эту практику весь Центральный комитет. Иначе утонем в бумагах. Так как приносимые мне на подпись документы приводят к мысли, что с помощью них можно меня же запросто надурить. А зарыться в их изучение, значит, потерять связь с реальностью. Да уж, тяжка шапка Мономаха! И как это у попаданцев в прошлое получается так лихо решать проблемы? Скорее сие обстоятельство сиречь ожидание читателей подобных книг, не желающих погружаться в сложности управления государством.
Обыватели отчего-то считают, что царский Указ или Постановление ЦК — это как взмахнуть волшебной палочкой. Да нет, мои дорогие! Заболтают проект в администрации на нижних уровнях, не проконтролируешь его выполнение, и чья-то злая воля обнулит твои решения напрочь. Отличный пример — наш потенциальный Генеральный Горбачев со своей командой. Много красивых слов и постановлений, но на выходе почему-то получилось вовсе не то. Очень сильно потом удивлялись некоторые личности.
Суть одна: ты обязан представлять весь механизм принимаемых решений и их выполнение. Сверху донизу. Этого я и добиваюсь. И еще крайне важно найти настоящих помощников. Нет, не этих секретарей, а тех, кто властен осуществлять и готов ради идеи пойти на все. Скажете, разве такие люди в стране Советской еще остались? Самостоятельные и желающие изменить систему. Я считаю, что они есть. Правда, больше из старшего поколения. Но и этих пердунов откидывать на свалку историю рано. Вторую и третью смену надо еще подготовить. Тщательно и скрупулезно выдрессировать. Иначе получим беспонтовое поколение шестидесятников, яро взявшихся на словах изменять жизнь страны, но быстро сдувшихся при столкновении с жесткой реальностью и не нашедших в себе мужество честно бороться за свои идеалы. Осталось лишь ныть в песнях и книгах. Да в эмиграции поносить родину последними словами. Они разве после этого достойны уважения?
Что же такое творится? Поколения, выросшие в тепличных условиях, оказываются так слабы? Яркий пример Стругацкие: от «Мира Полудня» к прямой антисоветчине. Хм, а здесь есть их книги? Звоню Голикову и крепко тог озадачиваю. Вот он, наверное, офонарел от моего заказа. Первый читает фантастику! Тут же звонок от Цуканова — Днепропетровск на проводе. Старый знакомец Щербицкий звонит. И понеслось! Звонки чередой от первых секретарей, начальников отделов обкомов. Пленум ведь на носу.