Информация к сведению:
Председатель Правительства Перестройки 1985–1990 Н. Рыжков так характеризовал ситуацию:
«Возникла парадоксальная ситуация: страна, располагающая гигантским научным потенциалом, не могла его реализовать. Было совершенно ясно, что причина невостребованности разработок наших ученых — экономический механизм. Он просто не воспринимал всякие новшества, отталкивал их»
«Интерес к увеличению стоимости привел к варварскому расходованию материальных ресурсов, ибо стоимость прирастала затратами прошлого труда. Например, металлургические предприятия были заинтересованы выпускать прокат, содержащий как можно больше металла, т.е. по максимально допустимой толщине. Затем из этого проката, диаметром 100 или даже 200 мм точился вал для какого-нибудь дымососа или компрессора диаметром 50 или 25 мм».
Еще в семидесятых происходила странную вещь: дефицитом становятся вещи, производство которых не стоит каких-то особых затрат и усилий. Чашки, ложки, скрепки, носки, прищепки — то, что вполне нормально может производить любая, не самая развитая экономика. Меж тем, кстати, именно такой дефицит больше всего раздражает потребителя — что нет вещей повседневного спроса, которые нужны. При Сталине многие товары потребительского спроса производили частники и кооперативы, при Хрущеве это все сломали и передали «в нагрузку» предприятиям. На советских предприятиях чаще всего производится огромное количество наименований продукции, самой разной. Но выработка считается единой цифрой и от нее устанавливается норматив ФОТ — деньги которые можно потратить на зарплату. Меж тем — трудозатратность каждого наименования разная, но ее знают только заводские экономисты. Чаще всего, именно на таких вот недорогих изделиях — трудозатратность, то есть доля стоимости труда в цене каждого изделия — максимальная. Но во в таком случае директору становится выгодно производить продукцию с минимальными трудозатратами, гнать тот самый пресловутый «вал», а сэкономленные деньги от ФОТ выдать как премию. Потому то завод хронически перевыполняет план по «крупным» изделиям с минимальными трудозатратами — и не выполняет по тем где трудозатраты максимальные. Первое ложится на склад, второе становится дефицитом
В. Ф. Быков приводил пример:
«…Что это был за „рост“ первых двух пятилеток после реформы покажем на примере одной из подмосковных текстильных фабрик, на которой посчастливилось побывать автору в 1971 году. Руководство фабрики бойко рассказывало о том, как они за 5 лет увеличили объем производства, естественно в стоимостной форме, в 2 с лишним раза и производительность труда в 2 раза. На вопрос: как им удалось поднять в 2 раза производительность труда, не меняя оборудование, не внедряя никаких новых технологий и не сокращая промышленно-производственный персонал, выяснилось следующее. В предыдущую пятилетку фабрика выпускала легкие ткани — ситец и сатин. В результате реформы перешли на дорогие и тяжелые ткани — шерсть и сукно. Естественно, станки стали вращаться медленнее: вместо 1 млн. погонных метров в смену лёгких тканей стали производить 700–800 тыс. метров тяжелых тканей. Как видим реальная производительность труда упала на 30−20%. Но стоимость одного метра тканей увеличилась в 2–3 с лишним раза и вместе с ней (стоимостью) повысилась в 2 раза производительность труда. Вот вам и рост производительности труда в 2 раза в стоимостном выражении».
Официально, на сегодня, данная структура называется — Институт системного анализа Российской академии наук (ИСА РАН. Но данное название Институт получил только в 1992 году. Название, под которым 4 июня 1976 года он был основан — Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований (ВНИИСИ) Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике и Академии наук СССР. Руководителем Института со дня открытия и вплоть до 1992 года был назначен академик АН СССР — Джермен Михайлович Гвишиани.
Что это было за заведение до 1992 года? — Если синтезировать все направления исследований Института за данный период, максимально кратко цель работы можно было бы определить так — Теория прикладного глобального управления. Что это за прикладное глобальное управление в 1976 году в сердце Союза Советских Социалистических Республик? — Это была одна из первых итераций по воплощению в жизнь такого страшного зверька, как Теория конвергенции.
Если совсем упростить и отбросить всю марксистскую, или наоборот — либеральную догматическую лабуду, то суть теории конвергенции сводится к слиянию антагонистических систем (Капитализма и Социализма) через ликвидацию неразрешимых противоречий посредством слияния элит (Глобального капитала и Высших органов партийного руководства). На выходе имеем: в 76 году в эпицентре марксистской идеологии в Москве начинает действовать заведение, занимающееся разработкой теории прикладного глобального управления в рамках теории конвергенции, полностью противоречащей марксизму как явлению.