— Он все никак, да? — спросила я, будто не знала, а на самом деле — знала до дрожи.
— Нет, — вздохнула она, — он упертый. Говорит, что ты просто запуталась. Что тебе нужно время. Что все можно вернуть.
А я смотрела в окно и думала, что вернуть — можно, если ты потерял часы или плеер. А если чувства сдохли — это не возврат. Это воскрешение мертвеца. А я не доктор Франкенштейн.
Глава 10
Шурка
Труп, как оказалось, был не просто мертвый — он был мертвый с претензией. Пришел отчет от патологоанатома, и мы с Демином пошли его забрать, как два хищника за добычей. На листах — вся подноготная покойного Гордеева. Бумага еще теплая от факса, чернила будто кровью напечатаны. Сели с Демином в дежурке, кофе — черный, как совесть у нашего начальства, отчет на стол, лампа сверху светит, как на допросе. Я читал вслух, медленно, со вкусом, как хорошую статью про чью-то публичную гибель.
— «Признаков утопления не обнаружено. Легкие не наполнены водой. Отсутствие пены в трахее. Смерть наступила ДО попадания в воду». — Я поднял глаза на Демина. — Ну что, капитан Очевидность, наш "утонувший" все-таки плавать не пытался?
— Ага, — буркнул он, цедя дым сквозь зубы, — его сначала приложили по голове, а потом уже на экскурсию в море пустили. Как в кино. Только билеты в один конец.
— Читаем дальше… — я перевернул страницу, — «Перелом височной кости, вдавленная травма, следы от тупого предмета. Предположительно — лом, труба, рукоятка от оружия. Один удар. Точный. Смертельный».
— Любовно, — усмехнулся Демин. — Не драка, не поножовщина, а сразу — выключили. Кто-то не первый раз по башкам работает.
— Ага, как будто чеканил, сука, по металлу. И что самое интересное… — я ткнул пальцем в отчет, — «Ногти коротко острижены, кожа на ладонях обгоревшая, как от длительного воздействия химикатов. На запястьях — следы наручников».
Мы с Демином переглянулись.
— Так, подожди… — начал он, но я уже сам додумывал.
— Его сначала вязали. Причем по-живому. Не мертвого уже кидали. Держали где-то. И потом… хлобысь. — Я щелкнул пальцами. — И по башке. А потом скинули. Не как труп. А как мусор.
— Значит, пытали. Узнавали что-то. А потом, чтоб не болтал — в расход. — Демин медленно выдохнул. — Ну и кто так спешил, а?
— Кто-то, кто не любит оставлять хвосты. И кто-то, кому Гордеев знал слишком много.
Мы молчали. Пауза была такая, что даже часы в углу тикали громче обычного. Потом я прислонился к спинке стула, постучал пальцами по столу и выдал:
— Это, брат, не просто убийство. Это зачистка. Чистая, аккуратная, без лишнего шума. Значит, либо свои, либо совсем не чужие.
— И нам с этим ковыряться, — хмыкнул Демин. — Как котам в говне.
Сидели мы с Демином над этими чертовыми бумагами, как два бухгалтера ада — только вместо налогов у нас труп, вместо отчетов — вскрытие, а вместо цифр — тишина. Весь протокол по пальцам я прочел уже раз пять, но толку — как с козла молока. Пальцы у покойного, конечно, есть. А вот чужих — как не бывало. Ноль. Пусто. Ни частички кожи, ни отпечатка на теле, ни даже следа давления. Как будто труп сам себе по башке зарядил и поплыл в сторону рассвета.
— Ну и где, спрашивается, хотя бы один гребаный отпечаток? — буркнул я, откидывая бумагу. — Все идеально. Чисто, будто клининговая бригада от ЦРУ прошлась.
Демин щурился в лист, жевал спичку, которая давно перестала быть спичкой и превратилась в кусок страдальческого дерева.
— Ну, это тебе не пьяный Вова с ножом в брюхе, тут кто-то знал, как работать. Перчатки. Хлорка. Без шума, без лишних движений. Либо кто-то из своих, кто умеет не светиться, либо… — он замер, щелкнул пальцем, — либо вообще не местный.
— Ага, или призрак, — буркнул я, встал, подошел к доске, где уже висели фото Гордеева, карта порта и список тех, кто работал на линии в ту ночь. — Не местный — не в смысле из другого города. Не местный — в смысле из другого мира. Где люди не разговаривают, а сразу закрывают вопросы.
— И при этом не оставляют даже полуслова. — добавил Демин, листая отчет. — Прямо как ты, когда тебе баба звонит, а ты не хочешь брать трубку.
Я скривился, но даже не огрызнулся. Сейчас было не до сарказма, хотя в голове и зудело — слишком все гладко. Слишком чисто. А где чисто — там кто-то очень грязный вымыл. И не для порядка.
— Ни ДНК, ни крови, ни даже, черт возьми, волоса, — вслух перечисляю, ткнув пальцем в таблицу. — Убили как профи, но не профи-маньяк, а профи с задачей. Смыслом. Таким не важно, кто ты — они чистят. Они прикрывают.