Пользуюсь случаем, чтобы поблагодарить Лену Ионовну за то, что она передала мне документы, письма, свои дневниковые записи (правда, отрывочные и крайне нерегулярные) и разрешила делать с бумагами из ее архива все, что я найду нужным.
Кроме того, Лена Ионовна переслала мне дневники, прозу и поэтические опыты своего сына, трагически погибшего в возрасте тридцати трех лет. Книга его рассказов, в соответствии с посмертной волей автора, готовится к публикации в Аргентине и скоро выйдет там по-каталонски.
Составить некую связную историю из груды свалившихся на меня разрозненных бумаг и пленок было непросто. Время шло, материалы пылились в больших картонных ящиках, а я все не могла решить, как к ним подступиться. Однажды, на большой торговой улице, мое внимание привлекла витрина ювелирного магазина. Задняя стенка ее была затянута черным бархатом, и сквозь слабое, неясное отражение лица в стекле просвечивала странная конструкция. Медленно поворачивался маятник, раз в минуту захватывая с собою светлый стальной шарик и скатывая его в наклонный желобок. Раз-два- три-четыре-пять оборотов — пять минут проходило, — желобок поворачивался, четыре шарика возвращались назад, а пятый скатывался уровнем ниже. Еще пять минут… Еще… Кончался час, и одиннадцать шариков возвращались на место, а последний скатывался еще ниже, и вес начиналось сначала. Медленно крутился маятник, желобки наклонялись то вправо, то влево, и неотвратимо, как число погибших негритят в известной песенке, росло число шариков, упавших на самый нижний уровень.
Словно завороженная, смотрела я на этот нехитрый perpetuum mobile. Время текло перед моими глазами, скатывая минуту за минутой в невозвратную пропасть прошлого. Время будило воспоминания, свои и чужие. Время напоминало: спеши! жизнь коротка! И вместо своего отражения в темном, призрачном зеркале витрины я вдруг ясно увидела грузную, немолодую женщину с высокомерным лицом…
Intermezzo
Словно завороженная, смотрела Лена Ионовна через стекло витрины. Время материализовалось, на глазах у нее минута за минутой скатывались в прошлое, и давнопрошедшим — plusquamperfectum — становилась ее жизнь и сама память о ней, и ничто не могло совладать с этим неумолимым движением. Она вгляделась в прозрачное отражение в стекле. Все же еще не вовсе старуха. Бархатно-черный фон льстиво сглаживал морщины, выцветшие серо-зеленые глаза казались темнее. Волосы вот только подкрасить, может, краски хорошей здесь купить? Дорого, наверное…
И вдруг вспомнила: сегодня — последний день. Утром их группу разбудят в семь, накормят завтраком, проводят до самолета и кончится блаженная двухнедельная заграница. Кончится и, кто знает, случится ли еще? Настроение сразу испортилось.
Она отошла от витрины и медленно пошла вниз по улице. Навстречу, щебеча иноязыким говором, двигалась пестрая, разно одетая толпа. Поношенные, разорванные в самых неожиданных местах джинсы, майки с нелепыми, неприличными картинками, кеды на босу ногу… В зеркало они на себя никогда не глядят, что ли? Или денег нету приличные штаны купить?
Заваленные вещами магазины по обе стороны улицы гостеприимно распахнули двери, в витринах огромными буквами: SALE! SALE! SALE! Это английское слово означало, что можно купить вещи по дешевке. В такие магазины Лена Ионовна уже заходила, добросовестно рылась в сваленных кучей блузках, свитерах, колготках. С завистью смотрела на местных женщин. Как они неторопливо шли мимо магазинов, заходили в некоторые, шутили с продавцами, приценивались, мерили, покупали. Как сидели в уютных кафе, небрежно бросив у стола яркие пластиковые сумки с покупками, пили кофе с пирожными, болтали, смеялись. Все это Лене Ионовне было недоступно, покупки пришлось делать на рынке, куда отвел ее приятель Влада, знаменитый журналист-международник. Большая удача, что жена этого журналиста вздумала послать ему с Леной Ионовной пару бутылок водки и буханку хлеба (почему-то среди подолгу ошивавшихся за границей русских принято было тосковать по черному хлебу). Журналист оказался человеком добрым и услужливым, провел с ней чуть ли не полдня на самом большом рынке города, советовал, что лучше купить, и бешенно торговался. А сегодня, в последний вечер, предложил показать знаменитые на весь мир улицы, где проститутки демонстрируют себя, словно товар, в витринах и на каждом шагу — стриптиз и казино. До встречи с ним оставалось еще время, и Лена Ионовна подошла к лотку с сосисками (почему-то здесь их называли «горячими собаками», уж не из собачьего ли мяса готовят?), посчитала остававшуюся в кошельке мелочь. Как раз хватило на пару сосисок, засунутых в подогретую булочку.