Да, "Юхо" несомненно подавал надежды. Великолепный, готовый радист и радиотехник - этому его не пришлось обучать, наоборот, он сам вел практические занятия в школе с другими воспитанниками. Злой на советскую власть, разорившую его тетку, у которой он воспитывался после смерти матери в течение нескольких лет в ее прекрасном имении у озера Выртс-Ярви, недалеко от Тарту. Вот после этого отец-немец и забрал своего Ганса обратно на родину в Германию. А тетка - эстонка, лишившись своего имения, стала жить в уединенном лесном хуторке, около Рынгу, который теперь можно использовать, как базу: тетка очень привязана к своему племяннику Юханнесу. Ко всему этому - свободное владение эстонским языком. Правда, "Юхо" не блещет физическим развитием, он худоват, бледен, в гимнастике уступает многим другим. По-настоящему его следовало бы выдержать на санаторном режиме еще месяца два-три. Но сейчас это немыслимо, конечно. Да и не так уж это необходимо - ловкость, сообразительность, быстрота реакций, куда важнее физической силы.
Когда на школьных уроках преподаватели подробно расписывали, как легко им удавалось преодолевать морскую границу Советского государства, Юханнес внутренне улыбался. Он действительно понимал настоящую цену и этой науки, и этих специалистов. Если не считать таких "дисциплин", как радио, стрельба из пистолетов разных систем, шифрование донесений, способы избавления от служебных собак, новейшие приемы "джиу-джитсу" и кое-что другое, все остальное, касавшееся поведения, тактики было липой. Никакой "науки разведчика", по крайней мере здесь, в этой школе не было.
Да, действительно, в темную туманную ночь в случае удачи - если не напороться сразу на сторожевой катер или патруль на берегу, можно сравнительно просто и быстро оказаться в лесу. Но что дальше?
Дальше преподаватели сразу прерывали рассказ о конкретных случаях и начинали теоретизировать. Можно поступить так, можно этак. Так ориентироваться, так сообщить о себе "резиденту", так менять места, потом выйти в заранее намеченный пункт.
Все - чепуха. Юханнес прекрасно представлял себе: именно тут, в этом, будто бы спасительном лесу, и начинается самое опасное, самое страшное. И не зря с этого момента рассказы о действительных событиях превращались в "теорию": тут-то, очевидно, большинство разведчиков находили свой конец.
Это и понятно, достаточно "войти" в обстановку. Ночь, туман. Куда именно занесло ветром и морским течением шлюпку или резиновую лодку неизвестно. Подробная карта побережья бесполезна, тем более, что ничего не видно, никаких ориентиров нет. Как слепой кутенок, человек почти ощупью устремляется к лесу... При этом нужно не оставить следов на береговой полосе. Почти невыполнимая задача!.. Каждый валун на берегу, каждый куст кажутся, - и могут оказаться - пограничником. Где уж тут "заметать следы"!.. А через какой-нибудь час по берегу пройдет дозор с собакой... Наконец, лес.
Советская охрана, конечно, прекрасно знает этот "гениальный" способ высадки и соответственно строит систему наблюдения. Какова эта система? Какую полосу леса нужно пройти, чтобы оказаться за пределами регулярного обхода с собаками? И куда, собственно, идти? Компас, как известно, не помощник, если не знаешь точно по карте, откуда начал путь. Светящаяся стрелка укажет, конечно, "на юг", в глубь страны, потому что высадка произойдет на северном побережье, далеко за Таллином, где уже мало островов-часовых, зорко охраняющих советское побережье Балтики. Но там, как зубья старой пилы, торчат кривые полуострова, большие и малые, и если попасть на один из них, что весьма вероятно, то можно, идя на юг, угодить в самую опасную береговую зону и даже выйти опять к морю.
Но пусть удалось случайно угадать направление и "благополучно" провести остаток ночи, затаившись в лесу, под неизбежным в это избранное время дождем. Настало утро. Измученный, мокрый, вконец продрогший, грязный человек должен выйти из леса, оказаться среди людей, превратиться в ни чем не примечательного местного жителя. Нельзя ни помыться, ни развести костра... Ориентироваться можно по звукам: гудкам пароходов, заводов, автомобилей, шуму поездов. Если их нет, до них надо дойти, сохраняя наиболее вероятное направление. В сочетании с картой и компасом это может дать кое-какие указания. Их надо осторожно проверить, уточнить, каждую минуту рискуя быть обнаруженным. Перед тем, как выходить к людям, нужно найти место для тайника, подготовить его, наладить антенну, передатчик, в определенный час связаться с резидентом, закопать передатчик и все компрометирующее имущество и быстро уйти от этого места, ибо его, возможно, уже запеленговали сторожевые радионаблюдатели... Может быть даже, это место уже оцеплено пограничниками...
Нет... Все это очень наивна и примитивно. Остроумием классиков разведки таких, например, как Томас Лоуренс, тут и не пахнет!
Юханнес внимательно слушает "преподавателей" и понемногу улавливает главное: никто из них сам не верит в этот "легкий" способ перехода границы. Если они и побывали в настоящем деле то уцелели лишь благодаря счастливой и редчайшей случайности. Это прямо вытекает из их рассказов, если хорошенько вдуматься.
А самое ценное наблюдение состоит в том, что вся эта организация - и школа, и совсем уже таинственный "центр" - ждут, жаждут, чтобы кто-нибудь нашел иной, новый, более верный и надежный способ.
У Юханнеса есть свои сокровенные цели и задачи. Ему во что бы то ни стало нужно выдвинуться в школе, чтобы по окончании ее сразу получить крупное "дело". В этом он уже преуспел, он - один из "первых учеников". Нужно стать первым.
И вот он начинает втайне творить свой новый, оригинальный проект. Основная идея ему давно ясна: "школьный" план порочен в самой основе, потому что относительная надежность его первой части - высадки под покровом ночи, тумана, бури, предопределяет неизбежные и почти непреодолимые, на следующем "лесном" этапе препятствия, связанные с трудностью ориентировки в этих условиях. Ведь задача разведчика - оказаться среди людей, не вызывая с их стороны никаких подозрений. Зачем же создавать этот лишний и такой рискованный этап. Нет, пусть будет достаточно сложным, трудным и, может быть дорогим первый этап, но зато он должен сразу, без особенного риска и этого дурацкого леса, приводить человека к людям днем, когда все видно вокруг и так легко понять, как вести себя дальше, куда направиться.