- Сейчас я напишу вам семь букв латинским шрифтом. Это ключ к шифру, который необходимо разгадать... - Он вкратце рассказал историю таинственных букв. - Может быть, вам поможет знание немецкого языка, хотя это сомнительно. Мой корреспондент - вероятнее всего, друг, а не враг, - сказал, что это нечто "всем вам хорошо знакомое". Я понял так, что для расшифровки никаких специальных знаний не надо, нужно только догадаться.
- Понимаю, - серьезно ответила Анна. - Давайте, подумаю. Николай написал на листке мучившие его буквы и передал Анне. В это время в кабинете послышались голоса.
- Это Мамаша, папин помощник. Мы его так прозвали: его фамилия Муттер. Я думаю, особенно прятать эту надпись не стоит?
- Конечно. Наоборот, пусть угадывает, кто хочет. Не нужно только говорить, в чем дело.
Анна положила бумажку на стол.
Ридан влетел в столовую, размахивая пачкой фотографий. За ним, как шарик, вкатился Мамаша.
- Вот, Николай Арсентьевич, познакомьтесь. - Он предсгавил их друг другу. - Смотрите, какие прекрасные результаты. Вот это окраска! Вышли волокна, которых я раньше не видел. Теперь в их расположении как-будто есть какая-то закономерность...
Николай внимательно рассматривал одну фотографию за другой. Тут были изображены в увеличенном виде нейроны разных форм, их сплетения между собой.
- Очевидно, вот это - ядро нейрона, а эти опутавшие его нити волоконца другого нейрона?
- Да, соседнего. Это как раз место, где происходит перескок волны возбуждения, синапс...
- А что это за кружочки, вот тут, около самого основания главного отростка?
- Это диски, назначение которых неизвестно. Видите, они расположены попарно - один против другого. Ими оканчиваются тончайшие волоконца, выходящие из тела нейрона. Вначале их находили только в периферических нервных окончаниях, и потому считалось, что это осязательные аппараты нервов. Но тут как раз нейрон из среза мозга.
Некоторое время все молчали. Ридан напряженно ожидал, что скажет инженер. Наконец тот поднял голову.
- По-моему, все ясно, - просто сказал он.
- Что, органы настройки?!
- Да... Константин Александрович, вы помните схему колебательного контура? Это простая комбинация емкости и самоиндукции, то есть конденсатора и катушки.
Николай взял бумажку и нарисовал на ней схему.
- Вот видите, слева - две пластинки конденсатора, справа - катушка. Переменный ток, который может заключать в себе сколько угодно разных частот, идет из антенны сверху, но через этот контур пройдет только та частота, в резонанс с которой контур настроен. А настройка его зависит от расстояния между пластинками конденсатора и от количества витков в катушке. Такой контур - основа всякого приемника и всякого генератора электромагнитных волн.
Теперь смотрите, что тут, на ваших снимках. Видите, этот длинный отросток одного нейрона спиралью оборачивается вокруг ядра другого. Это и есть катушка самоиндукции. А диски, о которых вы только что говорили, микроскопические конденсаторы.
Это же несомненно! А кроме того, в самом ядре я вижу тоже едва заметные волоконца, расположенные спиралеобразно, и это, очевидно то что в радиотехнике называется катушкой обратной связи. Путем индукции в этой катушке возбуждаются электрические колебания той самой частоты, какая возникает в колебательном контуре. Я не знаю, как именно совершается перестройка нейрона под влиянием приходящей волны - на то тут биология, а не физика, - ясно, что здесь мы имеем принципиально тот же прибор что и в любом генераторе высокой частоты.
- Это гениально! - воскликнул Ридан. - Выходит, что я прав: уж если вы нашли в мозгу конденсаторы и катушки, значит генератор мозговых волн будет построен! Браво, Николай Арсентьевич! Вы опять сделали блестящее открытие.
- Нет, - задумчиво произнес Николай, - я только убедился в том, что открытия для физики тут сделать нельзя: никакого иного принципа электрического резонанса, кроме этой схемы, очевидно, не существует, раз уж природа сама пользуется теми же катушками и конденсаторами. Гениально, что человек постиг силами своего ума то, что составляет основу деятельности этого самого ума...
Беседа продолжалась за чаем. Мамаша не принимал в ней участия и только изредка перебрасывался остротами с девушками. Когда схема, нарисованная Тунгусовым, перестала интересовать собеседников, Мамаша незаметно взял листок и начал внимательно всматриваться в буквы, написанные на другой стороне. Потом вынул свою объемистую записную книжку и, что-то найдя в ней, вдруг озабоченно задумался.
Анна решила восстановить обычный порядок за столом. - По-моему, вы продолжаете работать, профессор, - сказала она, поймав подходящую паузу. - А между тем мы все сидим за столом и почти скучаем. Вот не угодно ли разгадать, что это значит? Кто отгадает, тому приз... - Она протянула отцу шифр Тунгусова.
Нет, Ридан никак не мог остановить бурного потока мыслей: Тунгусова надо привлечь к совместной работе во что бы то ни стало! Он бессмысленно посмотрел на листок, прочел буквы.
- Нет, Анка, ничего не понимаю, сдаюсь. - Он снова обратился к Тунгусову. - Так вот, Николай Арсентьевич, давайте соединим наши головы, давайте вместе решим эту великую задачу...
- А я знаю, - тихо сказал Мамаша Анне. Тунгусов, несмотря на всю торжественность обращения Ридана, ясно расслышал эти слова. Внимание его раздвоилось.
- Знаете? - обрадовалась Анна. - Ну, говорите.
- А какой приз?
- Вам... стаканчик коньяку!
- А если я отгадаю только наполовину?
- Как же это?
- Так. Я знаю, что это, но не знаю, что оно значит.
Тунгусов насторожился. Как, этот человек знает то же, что и он сам?! Он делал страшные усилия, чтобы не показать Ридану, что почти не слышит его.
- Ну, все равно, говорите наполовину, и получите половину.
- Сейчас не могу, - ответил Мамаша, показывая глазами, что ему мешает присутствие Ридана.
- Хорошо, тогда получите авансом. - Анна налила половину стаканчика коньяку, и Мамаша торжественно и с видимым удовольствием выпил. - Только смотрите, сегодня же!
Было уже поздно, гости собрались уходить. Ридан торжествовал: Тунгусов согласился работать с ним.
- Мы организуем электротехническую лабораторию, хорошо оборудуем ее, дадим вам людей. И никто не помешает вам продолжать в ней свою работу. Только, Николай Арсентьевич, голубчик, скорее как-нибудь устраивайте это.