Брошенный кулон алел среди одежды. Там же валялись очки. Если Лейтен в этот момент повторял одну из заученных фраз, его старания, конечно же, пропадали даром, но Вильма нарочно позволила себе пять минут бездумного блаженства.
Стал радужным и легким мир.
Шмель покинул кусты и показался по ту сторону покрытого водяными потеками стекла…
Кантер, возможно, так и сидел на веранде. Вильма не слышала за стеною его шагов. Мысли о том, что предстоит сделать, заставили ее не торопиться, она намылилась еще раз, согнала с себя пену с запахом мимозы, неспешно выключила воду и вытерлась хрустящим полотенцем.
Потом оделась, поправила влажные кудри и вернула на место кулон, он в такт пульсу просигналил беспокойным биением. Исчезло легкое искажение мира в виде радужного марева, для этого понадобилось только протереть зрительные датчики.
— Эй, Кантер!
Он покорно ждал у пустого камина — фигура и лицо без возраста, волосы цвета льда и холодные пустые глаза.
— Я не устала. Если у тебя ко мне разговор, лучше начать его прямо сейчас.
— Изволь. Если ты хочешь, прямо сейчас и начнем.
Он закурил и закашлялся, отложил сигарету в сторону и задумчиво уставился на бесполезный камин.
— Излишним будет говорить, что ты моя собственность. Нет, не в юридическом смысле, — генерал-координатор медленно качнул головой. — Времена рабовладения давно канули в прошлое, оно и к лучшему. Но я создал тебя, я вложил в это дело то лучшее, что оставалось во мне самом. Не хочу, чтобы эти небольшие остатки ты выплеснула словно помои. Где ты болталась последние месяцы?
— Отдыхала в Европе.
— Ты была нужна мне здесь, в Эламе.
— А ты не звал меня.
— Ладно, пускай. Я, конечно, просто старый дурак, который вообразил, будто ты догадаешься сама.
— Я сделалась взрослой и больше не хочу играть с тобою в недомолвки — скажи прямо, чего ты хочешь?
Генерал кивнул. Упадок сил опять проступил во внешности координатора, хотя Кантер казался невероятно моложавым — прямая спина, ни намека на полноту.
— Ты дочь моего сына, пусть и внебрачная, но я признал тебя.
— Знаю. Еще я знаю, что родилась уродом с мертвыми глазами, что ты нашел меня в приюте, поднял из грязи и сделал принцессой настолько, насколько деньги могут облагородить случайного пригулка. Не сомневаюсь, что я не единственное незаконное потомство моего папочки. Странно только, что ты так промахнулся и выбрал именно меня — этакое неблагодарное дерьмо.
— Вильма, Вильма! Какой изощренный цинизм… — генерал-координатор стиснул пальцы так, что побелели ногти. — Оставь свои домыслы. Ты моя внучка по крови, этого достаточно для моего внимания и заботы. То, что ты принимаешь за уродство, для понимающего разума — лишь отличие. Я давным-давно почти равнодушен к оттенкам девичьего имиджа, но если бы такая похвала не звучала смешной в устах деда-технократа, я бы сказал, что ты прекрасна. Пусть, по-своему, но это яркое и несомненно обаяние. От того, что ты такая независимая, эти чары только усиливаются.
— Кантер, ты льстец.
— С тех пор, как мой сын погиб в горах, я объективен как никогда. Не хочу собственными руками повредить семье.
— Ты хочешь, чтобы я повторно прошла интеллектуальные тесты?
— Да.
— Хочешь, чтобы я получила-таки права избирателя и занялась политикой?
— Да.
— Ты думаешь, что в предыдущий раз я схитрила и нарочно ухудшила результаты?
— Да.
— Ты считаешь меня сумасшедшей?
— Нет, только немного взбалмошной. И я не слишком тороплю события — думай, только не затягивая размышления до бесконечности. Ты цветешь словно роза, у тебя почти вечность впереди, вот только я не протяну и года.
— С ума сойти, а я-то думала, что ты бессмертен.
Вильма опустила темные очки на переносицу, отсекая хрупкий уют гостиной, камин, бледное лицо Кантера, фальшивый мир деревенского полуденного лета. Где-то за пределами иллюзорной пасторали стояла ночь Элама. Там, среди башен и холодных озер, под искусственным дождем, бродили бледные тени, и кибермусорщик безрезультатно совал в переполненную тележку мятые жестянки.
— Хватит. Не хочу с тобою спорить, мне просто нужно отоспаться. Пусть будет между нами мир, я снова пройду все тесты — почему бы нет? Ты, наверное знаешь, что вовне сейчас полночь. Давай, обговорим детали завтра.