— Я внучка генерал-координатора, его зовут Влад Кантер, — пробормотала Вильма.
Красавица грациозно кивнула. Бриллиант в ее серьге дрогнул, кольнул чужачку радужным лучиком.
— Генерал в последнее время в плохой физической форме. Быть может, вы прибыли как раз вовремя, моя дорогуша. Хотя смерть — это такая гостья, от объятий которой принято уклоняться.
Вильма струсила. Сказанное на изощренном элами[5] имело двоякий смысл. Гостьей была она сама, Вильма, и оставалось неясным, назвали ли ее причиной близкой смерти координатора или только персоной, призванной для последнего «прости».
Разозлившись, она откинула на темя очки и обнажила зрительные датчики.
Странно, но красавица не шокировалась, а лишь проявила умеренный интерес. Было в этой эламитке нечто странное, мерцающее.
— Изящно, в бижутерии на твоем личике чувствуется стиль — только и заявила она.
Растерянная Вильма вернула очки на нос. Странность незнакомки объяснилась очень просто — от женщины тонко, но вполне определенно несло дорогим алкоголем.
— Прощай, милочка, — бросила красавица-эламитка. — Мы еще увидимся.
Уходя, Вильма принудила себя не спешить…
И дальше, дальше, по черному мрамору пола, по переходу на головокружительной высоте, мимо холодно-прозрачной стеклянной стены, за которой тлела бесчисленными огнями панорама долины.
Арка, за которой начинались личные апартаменты генерал-координатора, оказалась не перекрыта — ни створок, ни защитного поля, ни видимых для глаз Вильмы контрольных лучей.
Она осторожно ступила на ворсистую поверхность покрытия, и через несколько шагов видимая реальность исказилась.
Сначала погас свет. Потом пол зыбко дернулся под ногами — видимо, сработал внутренний подъемник. Вильма опустила веки, по привычке, мысленно досчитала до семи и снова открыла глаза.
Торжественно-мрачный колорит интерьеров башни исчез. Ни мрамора, ни металла, ни стекла. У самых колен цвел розовым садовый шиповник. Полосатый шмель, весь в пыльце, ерзал в чашечке цветка. За кусты бузины убегала деревенская песчаная дорожка. Небо, бледно-голубой чуть прохладный купол умеренных широт, навис как раз в том самом месте, где по логике вещей должен находиться потолок.
Светило и пригревало сверху, но видимый источник тепла не показывался. Солнца не было совсем, зато на маленькой стриженой лужайке еще покачивались недавно покинутые садовые качели.
Вильма пошла по тропинке вглубь сада, с интересом прислушиваясь к писку и чириканью в траве. Растения выглядели очень естественно, она сорвала и растерла в пальцах стебель мятлика — зелень на пальцах оказалась настоящей.
— Влад!
Знакомый сухой и надтреснутый голос ответил ей почти сразу.
— Пройди немного вперед, дорогая, я уже давно хотел посмотреть на тебя.
Заросли бузины расступились. Домик, деревенский коттедж с красной крышей, ждал гостей под искусственным небом. Сам Кантер сидел на веранде — сухопарый невысокий человек, до сих пор ловкий и подтянутый, но с чуть заметными признаками слабости. Эта исчерпанность проглядывала в особом положении спины, в похудевшей шее. Руки генерал-координатора, еще сильные, красивых очертаний, лежали на коленях и слегка подрагивали. С прошлой встречи волосы Кантера отросли на пару сантиметров и поседели до оттенка горного льда. Он встал, чтобы обнять Вильму.
— Мне пришлось слишком долго ждать.
— Я вижу, ты переделал свои комнаты. Шмель настоящий?
— Настоящие тут домик, все растения до единого и климатическая установка. Можно даже загорать. А шмель всего лишь проекция. Объем пространства вокруг — художественная иллюзия. Труднее всего оказалось скрыть стены башни. Знаешь как это сделано? Сухой туман специального состава используется как экран для проекции пейзажа.
— Ты звал меня, чтобы похвастаться?
— Нет, моя милая. Просто наш разговор слишком важен для меня, чтобы я начал его вот так вот, вдруг, не разглядев тебя как следует.
Вильма стащила очки, убрала их в карман и уставилась на генерал-координатора сияющей чернотой датчиков.
— Я все такая же.
— Время покамест терпит. Сходи, прими душ, если хочешь, можешь поспать после перелета…
— Сколько тебе лет, Кантер?
— Достаточно для печали, но не достаточно для ума.
Внутри коттеджа пахло немного деревом и очень сильно — кофе. Вдоль потолка передней комнаты шла мореная балка. Пустой холодный маленький камин сиял чистотой и изразцами. Кабинка деревенского душа отыскалась на задворках. Гоняя по коже мыло, Вильма призадумалась, куда же девается вода. Слив, скорее всего, отправлялся в санитарные коммуникации башни, но здесь, поблизости от жимолости и шиповника, под куполом ложного неба и крышей поддельного деревенского домика, ей казалось, что мир Элама — сложная схема, которая существует только в воображении.