— Меня зовут Себастьян, — опомнился спортсмен, переведя на меня необычный для цварга глубокий кобальтово-синий взгляд в обрамлении пушистых длинных ресниц — такой синий, словно смотришь в глубину бездонного океана. Затягивает не на шутку.
— Господин Себастьян... — начала я, на секунду позабыв, что хотела сказать.
— Никаких «господинов». Не люблю эти формальные уточнения.
«Точно неместный…»
— Вам не за что извиняться, Себастьян. Я кормила лебедей и думала о жизни и символичности определённых моментов, ничего особенного. А вы сказали «здесь это так называется». Вы разве не с Цварга? Полукровка?
Последний вопрос вырвался раньше, чем я успела прикусить язык. Мужчина выглядел как чистокровный представитель планеты — мощный хвост с шипом, витые чёрные рога, правильный оттенок кожи — всё как у аристократа в десятом поколении, но на этот фантастический насыщенно-синий оттенок радужек невозможно не обратить внимания! На Цварге считается, что коренные представители расы имеют глаза тёмных оттенков.
— Ох! — Я тут же спохватилась, что ляпнула. Из-за жары и выволочек Мориса окончательно спеклись мозги. И добавила: — Я не хотела вас оскорбить.
— Вы меня ничуть и не оскорбили. — Мужчина внезапно тепло улыбнулся. — Мой отец — цварг, а вот мама… точнее всего будет сказать, что она человек с примесью миттарской крови. В любом случае её гены оказались рецессивными, и я появился на свет таким, каким вы меня видите. У цваргов достаточно сильная ДНК, которая в большинстве случаев вытесняет признаки других рас у смешанных пар. Так что я даже по строгим меркам Планетарной Лаборатории чистокровный цварг. Более доминантные гены встречаются разве что на Эльтоне. Удивительная, конечно, раса — кто бы ни был отец, у них всегда рождаются прекрасные девочки с золотой кожей и малиновыми волосами.
«Не всегда. На мне произошёл брак… а жаль».
— Ох, вам это, наверное, неинтересно…
Я хотела возразить, что наоборот, очень даже интересно узнать побольше обо всём этом, но осеклась. Морис не любил, когда я кому-либо сообщала о своей полукровности. «Не затем я тебе документы выправлял, чтобы ты трепалась всем подряд о грязной составляющей».
— А касательно планеты, тут вы правы, — тем временем продолжил Себастьян, уходя от опасной, но такой интересной темы. — Я родился и прожил всю жизнь на Юнисии. Сюда приехал в отпуск.
Я призадумалась, пытаясь вспомнить школьный курс астрографии и звёздных карт Федерации. Шварх, это так давно было! Название планеты не ассоциировалось ни с чем.
— Это далеко от Цварга?
— Это планета в системе Соло, находится на краю Федерации, но всё же внутри границы, — вежливо подсказал Себастьян, даже не попытавшись покритиковать моё скудное образование.
«Морис обязательно сделал бы замечание».
Мужчина с энтузиазмом принялся рассказывать о потрясающем месте, откуда он прибыл: парящие в разреженном море острова, необычные полые деревья и яркие цветы в виде перьев, голубая звезда-магнитар со странной конструкцией-сферой поверх, нейтрализующей опасное излучение. Всех нюансов и терминов я полностью не поняла, но вид у Себастьяна был до того одухотворённый и восторженный, когда он описывал полёты-плавания в специально разработанных для этого костюмах, что Юнисия не могла не понравиться.
Глаза Себастьяна блестели, он энергично размахивал руками, объясняя, почему вода на Юнисии отличается от воды на любой другой планете, и в какой-то момент, явно забывшись, стянул кроссовки, чтобы опустить ступни в озеро. Причём сделал это так небрежно, будто обувь на его ногах стоила не маленькое состояние, а была всего лишь домашними тапочками. В последнюю секунду, когда мужские ступни уже почти коснулись глади озера, он вдруг смущённо замер.
— Ой. Я совсем забыл. Это же Цварг. Это здесь считается приличным?
***
Себастьян Касс
Вселенная!
Он готов был провалиться нестабильным туннелем до ближайшей необитаемой планеты, осознав, что так заболтался, что в присутствии цваргини снял обувь.
Девушка неожиданно громко расхохоталась. Исходящие от неё бета-колебания вдруг стали такими резонирующими, что Себастьян почувствовал себя пьяным от счастья. Он был готов дурачиться всю жизнь, лишь бы только слышать этот тёплый звонкий смех.