Теперь мы стояли по обе стороны стола. Я — в обычной форме, всё ещё немного отходящий от разрыва связи с костюмом, к которому успел привыкнуть пугающе быстро. Он — в своём экзоскелете, с щупальцами, сложенными за спиной, перемазанный с ног до головы кровью этих существ. И казалось, его это совершенно не смущает. Будто так и надо.
Лора стояла между нами. Под глазами у неё залегли тени, лицо осунулось — она не спала почти сутки. Но голос звучал ровно, профессионально.
— Я провела вскрытие и взяла анализы, — произнесла она, глядя на Райхерта. — Это существо действительно раньше было человеком.
— У него были мутации? — голос командующего, как всегда, резанул механическим холодом.
— Помимо этих? — Лора указала на кожу существа. — Судя по всему, при нормальной жизни — вполне себе да.
— Но что тогда заставило их так измениться? — я подался вперёд, впиваясь взглядом в изуродованное тело. — Что с ними сделали?
Лора коротко взглянула на Райхерта. Тот едва заметно кивнул.
— Что ты знаешь о псевдогенах? — спросила она, поворачиваясь ко мне.
— Ровным счётом ничего.
— Они есть у каждого из нас, — она подошла к голографической симуляции, разворачивая перед нами сложную трёхмерную схему спирали ДНК. — Это «молчащие» участки генома, которые в ходе эволюции были заблокированы. Когда-то они работали, но потом... отключились. Как ненужные программы: их никто не удалил, но и не запускает.
Я перевёл взгляд со схемы на тело на столе.
— При чём здесь эти люди и их... мутации?
— Их врождённые мутации объясняют всё, — Лора старательно подбирала простые слова, но я видел, как её пальцы нервно теребят край халата. — ДНК в наших клетках упакована в хроматин. Представьте это как заархивированные кластеры данных: гены, которые должны молчать, находятся под квантовым шифрованием, недоступным для считывания. Но у этих субъектов мутировали белки, что равносильно сбою протоколов упаковки. С хроматином происходит деконденсация, и наши «архивы» самопроизвольно распаковались.
Я смотрел на существо. На его безглазое лицо с мембранами, на чёрную корку, въевшуюся в кожу, на длинные когтистые пальцы. И пытался осмыслить услышанное.
— Но почему они такие... — я запнулся, подбирая слово, — уродливые?
— Потому что за всё приходится платить, — отрезала Лора. Её голос стал жёстче. — Чтобы питать ту псионику, о которой ты говорил, нужна уйма энергии. Невероятная, нечеловеческая концентрация.
Она вывела другую голограмму, где бежали колонки цифр и графиков.
— Организм этого мутанта изначально работает на «повышенных оборотах». Это не просто болезнь — это необходимое условие, чтобы «двигатель» псионики вообще завёлся. Его клетки сжигают АТФ в десятки раз быстрее наших. Посмотрите сюда, — она ткнула пальцем в график, который для меня был абсолютно непонятен. — Скорость метаболизма зашкаливает. Температура тела — постоянно под сорок два. Обычный человек просто сгорел бы от энергетического истощения за считанные секунды, даже если бы его гены «проснулись». А этот... — она кивнула на тело, — выдерживал. Его тело — некрасивый, перегретый, но очень мощный реактор.
— Но ведь в них нужно было что-то внедрить, чтобы это проснулось? — возразил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение от обилия информации. — Они не могли просто раскрыть эти гены сами по себе, иначе другие учёные давно бы об этом знали. Кто-то же должен был заметить.
Лора вздохнула, устало поправляя сбившуюся прядь волос.
— Генная инженерия полна «слепых зон». Мы постоянно делаем открытия, но человеческий геном всё равно остаётся для нас тёмным лесом. Мы знаем, где находятся крупные города, но понятия не имеем, что скрывается в глубине чащи. Возможно, они наткнулись на это случайно. Методом проб и ошибок, перебирая варианты. А возможно...
Она замолчала, бросив быстрый взгляд на Райхерта. Тот стоял неподвижно, лишь сенсоры на шлеме мерцали в такт какому-то внутреннему ритму.
— Возможно, им подсказали, — закончила Лора.
— В одном вы правы, капитан, — вмешался Райхерт. Его механический голос прозвучал неожиданно громко в тишине отсека. — Чтобы запустить процесс такой сложности, нужен был катализатор. Просто «разбудить» эти гены недостаточно. Нужно было показать им, чему именно просыпаться. Активировать скрытые резервы можно было только одним способом — внедрив в организм фрагменты ДНК чистого биологического псионика.
Я открыл рот и тут же закрыл. Слова застряли где-то в горле.
— Вы сейчас серьёзно? — выдавил я наконец, глядя на Лору. — Не шутите?