— Боюсь, что нет, — она смотрела на меня с сочувствием, которое мне совсем не понравилось.
— Но послушай... — я сжал край стола, чувствуя, как путаются мысли. — Все наши улучшения — это не магия. Мы берём то, что уже существует в биосфере, и просто пересобираем конструктор. Гены тихоходки, аксолотля, медузы — всё это земное. Понятное. Изученное. Но то, о чём ты говоришь... такой биологии в природе нет. Такого не существует.
— Если вы не знаете о чём-то, это не значит, что этого нет, — в голосе Райхерта мне почудилась странная, пугающая усталость.
Это всё равно не укладывалось у меня в голове.
— А где тогда? — спросил я, глядя прямо в алые сенсоры его шлема. — Где мог сформироваться такой организм, если не на Земле?
— Вселенная слишком велика, чтобы я мог дать точный ответ, — ровно ответил Райхерт.
— И вы убили его! — я ткнул пальцем в сторону изуродованного тела на столе. Всё недовольство, копившееся во мне, вдруг вырвалось наружу, без осознания последствий. — А ведь он мог вернуть разум учёным. Они бы ответили, откуда это взялось. А теперь? Теперь они едва могут связать два слова!
Райхерт медленно покачал головой. Движение было плавным, почти ленивым, но от него веяло такой угрозой, что у меня внутри всё сжалось.
— Капитан, вы хоть иногда думаете головой, а не просто следуете зову сердца?
— Да, я думаю! — выпалил я, чувствуя, как внутри закипает горячая, тяжёлая волна. — И сейчас, и тогда — в отличие от вас!
Райхерт даже не шелохнулся. Вообще. Стоял как статуя, только щупальца за спиной чуть заметно шевелились, перебирая воздух. Но я заметил, как Лора метнула на меня испуганный взгляд. Я шёл по чертовски тонкому льду, и он уже начинал трещать под моими ногами.
Командующий тяжело опёрся ладонями о край стола, нависая над телом вожака. Его шлем «всмотрелся» в останки существа — или сквозь них, в какую-то точку за пределами отсека.
— Тогда ответьте мне, — его голос стал пугающе тихим. — Как я должен был удерживать на корабле тридцать мутировавших псиоников?
Я открыл рот, чтобы возразить, и... не смог.
— Можно было что-то придумать, — выдавил я. — Я не уверен, но можно...
— Как?! — перебил он, и в этом коротком слове лязгнул металл. — Ответьте мне прямо сейчас. Конкретно. Без «можно было» и «я не уверен».
Я запнулся. Мысли заметались, натыкаясь друг на друга. Изоляторы? Слишком ненадёжно. Транквилизаторы? Неизвестно, как подействуют на такой метаболизм. Криокапсулы? Тридцать отдельных капсул, за которыми нужен постоянный присмотр, а ведь их ещё туда нужно загнать. Ярость внутри начала остывать, сменяясь неприятным, липким осознанием собственной неправоты.
— Я не знаю, сэр, — признался я. Голос прозвучал глухо.
— Вот и я не знаю, капитан, — Райхерт выпрямился, и его щупальца за спиной плавно опустились, принимая более компактное положение. — И в тот момент я принял единственно верное решение из всех возможных.
Лора примирительно развела руками, переводя взгляд с меня на Райхерта. Её лицо осунулось ещё сильнее, но голос звучал мягко, успокаивающе.
— Да, у нас нет прямых данных о проекте, — проговорила она. — Но мы всё равно можем изучать тела. Если дадите мне больше времени, я выжму из этих образцов максимум. Сравнительный анализ, возможные мутации в генах-регуляторах, структуру изменённых белков...
— Это не ответит на главный вопрос, — отрезал я, всё ещё не в силах смириться. — Где они взяли этот проклятый фрагмент ДНК? Кто дал им образец «чистого псионика»? Если такой биологии в природе нет, значит, кто-то её создал. Или привёз откуда-то.
— Меня больше интересует, где остальные особи, — голос Райхерта прозвучал как удар хлыста, разрывающий мои рассуждения.
— О чём вы? — я нахмурился.
— Судя по отчётам о пропаже людей, подопытных должно было быть гораздо больше. Допустим, часть погибла при вживлении, часть мы уничтожили, — продолжил он, загибая пальцы. — Но если вычесть одно из другого, капитан, мы не досчитаемся приличного количества. Больше сотни тел. Где они сейчас? И, что важнее, как их используют?
По моей спине пробежал холод.
— Элис говорила, они хотели создать суперсолдат, — вспомнил я. — Наверное, проект с самого начала задумывался как военный.
— Испокон веков биологическое оружие считалось самым грязным, но и самым эффективным, — Райхерт снова посмотрел на существо. Его щупальце медленно, почти ласково коснулось чёрной корки на плече вожака. — Но я всё равно считаю, что мы не должны воевать так.