Мой взгляд скользнул дальше и внезапно наткнулся на знакомую фигуру. Гектор.
Он только что вошёл в столовую и замер на пороге, окидывая помещение быстрым, цепким взглядом. Его глаза на мгновение встретились с моими, потом скользнули по Лоре, по солдатам, сидящим с нами. Презрительная усмешка тронула уголок его губ. Он фыркнул — то ли себе под нос, то ли просто выражая крайнюю степень неодобрения — и направился в противоположный конец зала.
Я проводил его взглядом. Его отношение ко мне начинало откровенно раздражать. Я ведь ничего ему не сделал. Совсем ничего. А складывалось впечатление, что он презирает меня за сам факт моего существования на этом корабле. За то, что я здесь, дышу с ним одним воздухом.
Я сделал ещё один глоток из стакана, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
А может, это просто ревность? Ревнует Райхерта ко мне? Или… я покосился на Лору, которая заливалась смехом над очередной шуткой Риггса. Или ревнует её?
Я постарался выкинуть эту мысль из головы. Глупость какая. Я здесь временно. Райхерт не оставит меня на «Генезисе» навсегда. Или оставит? В его случае предугадать поступки было совершенно невозможно.
Я снова посмотрел на Гектора. Он тем временем подошёл к столику, где отдельно ото всех сидели штурманы корабля — Ливия и Грегор. Они держались особняком, что неудивительно. Манера штурманов постоянно находиться в симбиозе с системами корабля, одновременно управляя им и чувствуя каждую деталь, многих отталкивала. А объяснять обычным солдатам свои особенности им, видимо, не особо хотелось.
Но Гектор, демонстративно игнорируя свободные места за другими столами, пододвинул стул и с нарочитым грохотом уселся рядом с ними. Ливия подняла на него холодный, ничего не выражающий взгляд, а Грегор удивлённо приподнял бровь.
Я наклонился к Лоре, которая всё ещё хохотала над историей про Беккера, и шепнул ей на ухо:
— Твой брат прожигает нас взглядом.
Она мгновенно перестала смеяться, бросила быстрый, почти незаметный взгляд в сторону Гектора и вздохнула.
— Просто обычно мы сидим вместе, — тихо ответила она.
— За столом ещё много места, — заметил я.
— Нет, — Лора покачала головой. — Ты занял его место рядом со мной.
Я замялся:
— Мне извиниться?
— Не стоит, — она чуть заметно улыбнулась, но в глазах мелькнула грусть. — Пожалуй, сегодня будет лучше, если он проведёт время в компании Ливии и Грегора.
— А им он не будет в тягость? — усомнился я, глядя, как Гектор что-то резко говорит Ливии, а та даже не поворачивает головы, продолжая гипнотизировать взглядом пустой стакан.
— Да брось, — Лора отмахнулась. — Мы буквально росли на этом корабле. Они нам как тётя и дядя. Гектор с детства к ним привязан. Они умеют с ним обращаться.
Я хмыкнул:
— Интересная у тебя семья.
Лора хотела что-то ответить, но её перебил Ларк, который, видимо, заметил наш тихий диалог.
— И чего вы там шепчетесь? — спросил он с подозрительным любопытством выпившего человека.
Лора мгновенно нашлась:
— Мы спорили, что вы меня не перепьёте, рядовой Ларк.
Ларк округлил глаза:
— Да неужели? — Он даже привстал со стула, забыв о своей обычной зажатости. — Звучит как вызов, доктор!
— Тогда, может, проверим? — Лора вызывающе протянула ему свой пустой стакан.
Это было поразительно, но доктор умела пить не хуже опытных солдат. Лора сидела, откинувшись на спинку стула. В одной руке она держала стакан с бадягой, заботливо наполненный Ларком, а второй жестикулировала, рассказывая какую-то историю из своей практики. Щёки её порозовели, глаза блестели, и даже усталость, казалось, сошла на нет. Видимо, жизнь на корабле берёт своё: волей-неволей учишься пить.
Я сделал ещё глоток. Напиваться мне не хотелось, но очень хотелось хоть ненадолго отогнать воспоминания о комплексе, существах и собственном поступке. Я понимал, что не должен их жалеть, но не мог иначе. Они были жертвами обстоятельств и пытались выжить как умели. Эта мысль твердо засела у меня в голове.
Если их не помяну я — кто ещё? Я снова приложился к стакану, мысленно пожелав, чтобы их души, как сказал Ларк, обрели покой.
В остальном вечер протекал приятно. Мы ещё пару раз выпили за вторую штурмовую группу, поболтали о боевых высадках, хотя я больше молчал и слушал, как бойцы рассказывали об Альфе Центавра. Само восстание обходили стороной, а вот последующую службу обсуждали охотно. Она, как я понял, была не такой кровавой, и им даже нравилось служить под командованием Райхерта. Впрочем, «нравилось» — не то слово. Они гордились этим, считая, что на этом корабле служат лучшие из лучших. И я не мог с ними не согласиться. Мало кто, столкнувшись с новым, неизведанным организмом, не дал бы дёру, и уж тем более не полез бы в логово врага. А эти парни пошли.