— Сэр, я и Лора… — начал я, но он меня перебил.
— Идите, — сказал он, и в голосе вдруг послышалась усталость. — Оставьте меня здесь одного. Я хочу ещё немного посмотреть на космос, пока не пойду обратно.
Я не стал спорить. Просто повернулся и пошёл прочь.
Уже у выхода с обзорной палубы я обернулся. Райхерт стоял один на фоне огромного иллюминатора. Кольца Сатурна, подсвеченные далёким солнцем, отбрасывали причудливые тени на пол возле него. Чёрная фигура командующего на фоне этого великолепия казалась такой маленькой и такой… одинокой.
18. Эмерик
На следующий день я отправился в лазарет, где держали выживших с Пана. Лора говорила, что их состояние оставляет желать лучшего, но реальность превзошла все мои мрачные ожидания.
Учёные словно утратили связь с реальностью. Лора делала всё возможное: капельницы с питательными смесями, миорелаксанты для снятия судорог, постоянный мониторинг мозговой активности. Но результаты были плачевны. Они не просто не могли отвечать на вопросы — они были не в состоянии есть самостоятельно. Я видел, как одна из женщин пыталась поднести ложку ко рту, но рука ходила ходуном, расплёскивая содержимое по подбородку и простыне. Рядом санитар-андроид терпеливо вытирал её, но она даже не замечала этого — взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, в пустоту, из которой уже никто не возвращается.
Элис повезло больше. Её держали отдельно, в небольшой каюте, похожей на тюремную камеру, но с медицинской койкой и чистым бельём. Лора объяснила: поскольку вожак использовал её как посредника, ментальное воздействие было точечным и более деликатным. Элис сохранила рассудок, но выглядела... раздавленной.
С её лица исчезла та дурацкая улыбка, от которой меня тогда передёргивало. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, а взгляд стал затравленным и потерянным. Она сидела на койке, поджав ноги, и когда я вошёл, не сразу подняла голову.
Разговор вышел тяжёлым. Элис отвечала с трудом, часто замолкала, уставившись в одну точку. Она не знала, кто стоял за проектом. Не помнила лица куратора, посещавшего лабораторию в день аварии. Каждый раз, когда она пыталась его вспомнить, образ ускользал, растворялся, как сон. Она подозревала, что это мог быть кто-то важный, но доказательств не было.
На работу она согласилась из чистого научного любопытства — ей обещали доступ к уникальному биологическому материалу, возможность изучать то, чего никто никогда не видел. Поначалу так и было. А потом появились люди. Много людей. Их привозили партиями, но Элис, как младший персонал, к ним не допускали. Однако слухи ходили. О том, что творится в закрытом секторе, шушукались все. Она думала уйти, но быстро поняла: из таких проектов уходят только вперёд ногами.
— Я просто хотела заниматься наукой, — прошептала она, когда я спросил, почему не сбежала раньше. — Настоящей. Не этим... не этим кошмаром.
Что с ней будет дальше — я не знал. Формально она соучастница преступлений. Но Райхерт вряд ли захочет предавать дело огласке. Лора сказала, что Элис останется под стражей на корабле, пока командующий не решит её судьбу. Учёные же... им вообще было не выжить без постоянной помощи. Лора делала что могла, но прогнозы были неутешительными.
От учёных я вышел с тяжёлым сердцем и множеством вопросов, на которые пока не было ответов.
В медотсеке, к моему удивлению, я столкнулся с Беккером. Сержант, чуть заметно прихрамывал, но уже вполне уверенно передвигался. Увидев меня, он смутился, попытался вытянуться по струнке, но я только махнул рукой.
— К доктору? — спросил я.
— Ага, — буркнул он, отводя взгляд. — Обещала же вчера ногу посмотреть.
И действительно, трезвый Беккер вёл себя иначе. Ни тени вчерашней развязности, никаких попыток флирта. Он почти молчал, пока Лора осматривала его колено, лишь изредка мычал в ответ на её вопросы. Лора, как всегда, была профессионалом: быстрые, точные движения, сканер, голограммы, инъекции. И, что меня порадовало, она держалась со мной ровно, без тени обиды за вчерашний отказ. Даже снова перешла на «ты», словно ничего не произошло.
— Через пару дней будешь бегать как новенький, — резюмировала она, отключая диагностическую панель. — Но если продолжишь геройствовать — пеняй на себя.
Беккер только вздохнул и, пробормотав слова благодарности, ретировался. Я уже собрался последовать его примеру, но Лора окликнула меня:
— Эмерик, постой. С тобой хотел поговорить Райхерт. Сразу как освободишься.
— О чём? — насторожился я.
— Не знаю, — она пожала плечами. — Но он весь день в каюте. Сказал, можешь зайти в любое время.
Я попрощался и направился к командующему.