Я пропустил его слова мимо ушей, всё ещё не в силах оторваться от древнего фолианта в своих руках. Провёл пальцем по корешку, чувствуя под подушечками неровности старой кожи.
— Какое отношение Библия имеет к реальности? — спросил я, поднимая взгляд на командующего.
— Самое прямое, — ответил он спокойно. — В этой книге ответ о нашем происхождении.
Я не сдержал смешка.
— Это лишь ложь, сказка для людей, которые ещё не знали законов физики и генетики.
— Но в любой хорошей лжи есть зерно истины, иначе она не владела бы умами миллиардов на протяжении тысячелетий. Вам не любопытно, что там написано на самом деле?
— О прекрасном саде Эдеме и двух людях? — я усмехнулся. — Наука давно доказала теорию эволюции. Мы знаем, как вид адаптируется к среде.
— Я понимаю ваш скептицизм, — произнёс Райхерт. — Эволюция отлично объясняет, как плавники стали лапами, а лапы — крыльями. Но вы никогда не задумывались о самом моменте качественного скачка?
— В каком смысле? — нахмурился я.
— Мы отделились от общих предков приматов миллионы лет назад. Но за эти миллионы лет ни один другой вид на планете не совершил такого аномального прыжка в когнитивных способностях. Мы не просто «умные обезьяны». Мы — биологический взрыв. Учёные до сих пор пытаются понять, почему объём нашего мозга увеличился вдвое за ничтожный по меркам истории срок, в то время как наши «двоюродные братья» шимпанзе остались в той же нише. Вам не кажется странным, что природа создала лишь один вид, способный к такому мышлению? Почему до сих пор никто из животных даже под нашим чутким руководством не смог эволюционировать так же?
Я задумался. В его словах была логика, пугающая своей неожиданной простотой.
— Я не тот человек, которому стоит задавать такие вопросы, — отрезал я. — Биология никогда не была моей сильной стороной. Просто скажите прямо, к чему вы клоните.
— Люди всегда отчаянно хотели верить в свою исключительность, — он едва заметно наклонил шлем. — В то, что некто высший создал их по своему образу и подобию. А что, если они были правы? Что, если «бог» — это не метафизическая сущность, а биологический факт?
У меня против воли вырвалось ругательство. Я отодвинул книгу, словно она могла меня укусить.
— Командующий, вы что, тоже из этих... фанатиков?
— Отнюдь. Я не верю в цветущие сады посреди вакуума. Но что, если Эдем действительно существует, просто он находится за пределами наших звёздных карт?
— Хватит забивать мне голову этой чепухой! — я резко подался вперёд, упёршись кулаками в стол. — Я пришёл за правдой о псиониках. При чём здесь это?
— А что, если чистый псионик и есть тот самый «бог»? — произнёс он тихим, ровным голосом.
Слова повисли в воздухе — тяжёлые, как свинец. Я смотрел на него и не верил своим ушам.
— Этого не может быть, — я мотнул головой, пытаясь отогнать абсурдность его слов.
— Тогда почему в нашем геноме присутствуют специфические некодирующие последовательности, отвечающие за пси-активность? — Райхерт говорил спокойно, размеренно, словно читал лекцию курсантам. — Да, они подавлены, их почти невозможно вычленить из «мусорной ДНК», но они там есть.
Я вскочил, едва не опрокинув стул, и ноги сами понесли меня к иллюминатору. За стеклом чернела пустота с редкими россыпями звёзд. Я упёрся ладонями в холодный поликарбонат, пытаясь унять бешеный стук сердца.
— Бога не существует! — выпалил я, не оборачиваясь. — Всё можно объяснить физиологией или аномалией. Или вы всерьёз утверждаете, что некое божество штампует этих мутантов в лаборатории? Вы вообще себя слышите? Вы сошли с ума, командующий!
За спиной раздался скрежет — Райхерт тоже встал. Я слышал, как его магнитные подошвы с тихим стуком отрываются от пола, как шипят сервоприводы. Он подошёл ближе, но остановился в метре за моей спиной.
— Успокойтесь, капитан. — Голос звучал ровно, без тени эмоций. — Понимаю, это звучит как бред. У меня долгое время не было прямых доказательств, лишь косвенные расчёты. Но то, что я увидел на Пане, меняет всё.
— Даже если вы предъявите миру трупы этих существ, вас поднимут на смех, — отчеканил я, глядя в черноту за стеклом.
— Я и не собираюсь открывать людям правду. — Он сделал паузу, и когда заговорил снова, в его механическом голосе проскользнула горькая нота. — При нынешней системе они не смогут её принять. Чтобы осознать это, нужно вырвать с корнем привычные установки, а это мучительный, травмирующий опыт. Мало кто готов ломать фундамент собственного миропонимания ради пугающей истины. Собственно, именно это я сейчас делаю с вами, капитан. Ломаю вас.