Цилий прищурился, и его глаза на голограмме стали похожи на два холодных голубых лезвия.
— Усталость — плохой оправдательный аргумент для человека, занимающего такую должность, — он подался вперёд, и его лицо увеличилось. — Мне нужны факты, и немедленно. Что случилось на Сатурне? Что спровоцировало Райхерта на новые безумства?
Я молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Судя по всему, Райхерт не поделился с СПСС подробностями о том, что мы нашли на Пане. Должен ли я был выложить правду? Или промолчать? С другой стороны, Райхерт никогда не говорил, что увиденное нами — тайна за семью печатями. Я понимал, что трепаться направо и налево о таком не стоит, но ведь Лиув — не абы кто.
— Наши опасения подтвердились, — глухо произнёс я. — Мы нашли людей. Но не на самом Сатурне, а на его спутнике, Пане.
Лицо Цилия помрачнело.
— Вы спасли их?
— К сожалению, там некого было спасать.
— Это как? — в голосе Лиува прорезалось что-то похожее на искреннее недоумение.
— В лаборатории проводили какие-то эксперименты, и, видимо, они вышли из-под контроля, — я говорил медленно, тщательно подбирая слова, чтобы не сказать лишнего, но и не уйти от ответа. — Подробности вы можете узнать у самого командующего.
Цилий задумался, потирая подбородок. Упоминать об Элис я не стал: у неё и так было не самое лучшее положение из-за причастности к экспериментам — не стоило кому-то из СПСС знать о ней. Пока он размышлял, мой взгляд снова скользнул на медуз, которые продолжали свой безмолвный танец в цилиндре. Теперь они сцепились щупальцами и кружились вместе, словно вальсируя под невидимую музыку.
— Капитан, — голос Лиува заставил снова сосредоточиться на нём, — я ценю вашу осторожность и верность своему начальству. Однако мне нужно понимать, что происходит, чтобы между СПСС и флотом не возникло недопонимания.
— Я понимаю, сэр, — я выдержал его взгляд. — Но некоторые вещи лучше рассказывать лично. Я не хочу исказить факты.
Лиув раздражённо кивнул, но уже через секунду на его губах появилась лёгкая, примирительная улыбка.
— Хорошо, — произнёс он. — Я узнаю всё у него самого.
— Теперь вы верите командующему? — спросил я с надеждой, что тема ПТСР Райхерта наконец будет закрыта.
Цилий вздохнул, сложил руки перед собой и ответил:
— И да, и нет, Эмерик.
Я нахмурился:
— Что это значит?
— Видите ли, после нашего прошлого разговора я нашёл время и решил всё-таки углубиться в историю этих исчезновений, на которых вы настаивали, — он расцепил руки и снова откинулся в кресле. Его голос стал сухим, почти лекционным. — И я заметил любопытную деталь: все пропавшие люди были подвержены генетическим мутациям. Вы знали об этом?
На моём лице отразилось удивление, которое он тут же заметил. Я не ожидал, что Цилий станет копать так глубоко. После такой реакции скрываться не имело смысла, и я лишь подтвердил догадку коротким кивком:
— Да. Мы с командующим знали об этом.
На лице Лиува появилось удовлетворение, словно он только что получил подтверждение давно выношенной теории.
— А Райхерт больше ничем с вами не делился? — спросил он, и в его голосе появилась странная интонация.
— А должен был? — невольно вырвалось у меня.
Лиув медленно пару раз моргнул, а затем произнёс:
— Взгляните на файлы, которые я только что отправил.
Я тут же распаковал и открыл пакет данных. Перед глазами всплыл заголовок, от которого кровь застыла в жилах: «Проект „Прото“. 2985 год. Руководитель — Рихтер фон Райхерт. Цель — исследование генетических мутаций у колонистов…»
— Я вспомнил, что до отлёта на Альфу Центавра командующий пятнадцать лет курировал этот проект, — голос Цилия звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь, которую обычно прячут за вежливыми интонациями. — Удивительно, с каким редкостным фанатизмом он не давал его закрыть.
Я пролистывал документы, чувствуя, как внутри нарастает странная, липкая тревога. Отчёты, графики, списки испытуемых, финансовые выкладки. Всё выглядело пугающе правдиво.
— Почему? — спросил я, не поднимая глаз на голограмму, погружаясь дальше в документы. — Что именно он изучал?
— Мутации, — Лиув произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус. — Судя по документам, искал, что можно использовать в генной инженерии для улучшения солдат. Но за пятнадцать лет ничего полезного так и не внедрили. Разве что ген DEC2 взяли в оборот — это помогло сократить сон бойцов до четырёх часов без потери когнитивных способностей. Но сами понимаете, при таких затратах этого было недостаточно. СПСС пришлось прекратить финансирование.