Айзек посмотрел на меня так, словно мои слова вообще не имели отношения к делу.
— Это не оправдание, сэр. Вы прекрасно знаете уставную истину: высшее начальство никогда не опаздывает, оно лишь задерживается по делам службы. Но сегодня в роли этого самого начальства выступаете отнюдь не вы.
Несколько штабных офицеров неподалёку обернулись.
— Айзек, хватит.
Я хотел сказать это спокойно, но голос сорвался на рык. Полностью бессонная ночь, мигрень и стойкое ощущение, будто меня ведут на плаху, окончательно сделали своё дело.
— Мне только не хватало выслушивать нравоучения от собственного подчинённого прямо с утра.
Старпом замолчал так резко, словно в его черепной коробке действительно выключили тумблер. Губы сжались в прямую линию, а через мгновение лицо снова стало бесстрастным. Он отступил на положенный по уставу шаг и выпрямился.
— Разумеется, капитан. Приношу свои извинения.
Ох, чёрт. Вот теперь мне стало по-настоящему неловко.
Секретный проект Совета «Помощник» создавался для аналитической поддержки командиров дальнего следования, но мой Айзек почему-то умудрялся выводить меня из себя чаще, чем кто-либо другой во всей Галактике. Все ли аугментированные старпомы такие невыносимые или мне просто достался особенно усердный экземпляр?
Несколько секунд мы стояли в полной тишине. Я тяжело вздохнул и потёр ноющую переносицу.
— Ладно. Проехали. Ты прав, время действительно поджимает. Веди.
Айзек коротко кивнул и направился к лифтам. Я пошёл следом, чувствуя себя виноватым. Больше всю дорогу мы не проронили ни слова.
Лифт представлял собой стерильную капсулу, залитую мягкой неоново-голубой подсветкой. Мы двигались вверх настолько стремительно, что у меня ненадолго заложило уши. Не прошло и полминуты, как двери разъехались на самом верхнем, правительственном этаже.
Мы быстро прошли по коридору к залу главных совещаний, миновав несколько групп штабных сотрудников. У прозрачной перегородки они изучали интерактивную карту дальних секторов Альфы Центавры. Стоило нам пройти мимо, как разговоры стихли, а на мою белоснежную форму обрушилось несколько любопытных взглядов.
У двустворчатой двери из чёрного матового металла мы остановились. На панели рядом с замком мерцала багровая надпись: «Идёт закрытое совещание. Ожидайте официального приглашения».
Неловкость после моей вспышки снова дала о себе знать.
— Ну, я пошёл. Надеюсь, выйду отсюда всё ещё капитаном, а не разжалованным в рядовые.
Уголок его губ едва заметно дёрнулся.
— Не думаю, что командующий Райхерт настолько страшен, сэр.
— Легко тебе говорить. Не тебе сейчас перед ним сидеть. Я, знаешь ли, до сегодняшнего дня ещё ни разу не встречал живых легенд лично.
— Не все легенды в реальности соответствуют своему каноничному образу, — спокойно заметил Айзек. — Обычно в них слишком много пропаганды, субъективных воспоминаний и слухов.
— Искренне надеюсь на это.
Я повернулся к двери.
— Может, он вообще окажется обычным мужиком. Сварливым, уставшим старикашкой в парадном мундире.
Где-то глубоко внутри я понимал, насколько беспочвенной была эта надежда. Такие люди давно переставали быть обычными смертными.
Я почувствовал, как начинают дрожать кончики пальцев, и спрятал руки за спину.
— Что ж. Пора.
— Я подожду вас здесь, капитан, — сказал Айзек неожиданно тепло. — Удачи вам.
— Ага. Давай.
Я уже собирался повернуться к панели, когда мелькнула неприятная мысль. Со стороны моё появление здесь наверняка выглядело так, будто я пришёл на важнейший совет с личной нянькой. Самый молодой и неопытный капитан — да ещё и с помощником, который ходит следом, словно тень. Слишком уж по-земному.
Я глубоко вдохнул и заставил себя выпрямиться. Рука сама потянулась к сканеру. Панель мигнула зелёным, считала сетчатку и отпечаток. В глубине конструкции щёлкнули гидравлические замки.
Я сделал шаг и переступил порог.
Зал главных совещаний оказался именно таким, каким я его представлял: строгим, холодным и почти пугающе безликим. Стены, пол и потолок сливались в единую гамму графита и чёрного матового композита. Единственным источником света были огромные окна-софиты в потолке. Резкое солнце падало строго сверху, заливая центральный стол и кресла так, что любой оказавшийся здесь чувствовал себя выставленным на обозрение.
Точно по центру располагался круглый стол из тяжёлого чёрного сплава. Вокруг него замерли девять кресел. На дальней стене возвышался официальный герб космического флота: стилизованная геостационарная орбита вокруг Земли, золотые линии дальних колоний, лавровый венок и рельефные силуэты мужчины и женщины в десантных экзоскелетах. За их плечами виднелись красные пустыни Марса и ледяные равнины Европы.