Сам город казался триумфом инженерного упрямства. Верхний, наземный ярус занимала жилая инфраструктура: элитные кварталы, гидропонные сады и россыпи развлекательных секторов. В отличие от душной, жёстко поделённой на касты Венеры, здесь царило визуальное равенство — даже те, чей счёт в банке был скромен, обитали «на свету», защищённые куполом.
Настоящее же сердце Марса билось глубже. Под нашими ногами пульсировал промышленный горизонт — бесконечный лабиринт технических тоннелей, вгрызающихся в базальтовое основание планеты. Там, в естественных лавовых трубках, неутомимые андроиды обслуживали энергоблоки и реакторы. Это было единственно верным решением: поверхность планеты безжалостна, и всё, что дарило городу жизнь, разумно спрятали в недрах, подальше от радиационных бурь и всепроникающей пыли.
Спустя десять минут ходьбы мне стало по-настоящему жарко: колоссальный объём воздуха под куполом превратился в гигантскую теплицу. Я уже трижды проклял тот миг, когда решил надеть штормовку. После ледяных пустошей Энцелада это казалось разумным, но Марс диктовал свои правила.
— Куда мы идём? — спросил я, поравнявшись с Эстер.
Она шагала легко: её аэрогелевая куртка надёжно отсекала внешний зной, удерживая внутри комфортную прохладу.
— Ко мне.
— Ты живёшь где-то рядом?
— В самом сердце сектора. Идти ещё минут пятнадцать. — Эстер прибавила шаг, и я, стараясь не сбивать дыхание, последовал за ней.
Чем ближе к центру, тем роскошнее становились витрины. Мы миновали автономные бутики с одеждой из натурального волокна — они работали без единого живого сотрудника. Прошли мимо гидропонных кафе, где столы стояли прямо среди грядок. Я заворожённо наблюдал, как один из посетителей небрежно сорвал лист салата и бросил себе в тарелку — так просто, будто это не стоило целого состояния.
Встречались и «ват-кафе» для людей попроще: в огромных чанах на глазах у публики дозревало синтетическое мясо, в которое повар впрыскивал ароматизаторы по вкусу клиента. Но когда мы поравнялись с «кислородным баром», где продавали воздух с ароматом альпийских трав и других экзотических оттенков, я и вовсе замер, не веря своим глазам.
— Здесь и не такое продают, — бросила Эстер, дёрнув меня за рукав. — Идём.
Я уже повернулся в её сторону, как взгляд зацепился за вывеску на соседнем здании. Крупные голографические буквы складывались в слова: «Крио-Нексус — центр криогеники и генетического долголетия». Под вывеской мерцала реклама: улыбающаяся женщина, уже явно в возрасте, а рядом — капсула с дымящимся жидким азотом.
Мои ноги приросли к месту.
— Капитан? — Эстер обернулась, в голосе мелькнуло раздражение.
— Ничего, — я заставил себя отвести взгляд и снова зашагать. — Просто… вспомнил кое-что.
Она проследила за моим взглядом, и её лицо потемнело.
— Ты ещё слишком молод, чтобы думать о таких вещах, — словно невзначай произнесла она.
— Я знаю, — выдавил я, чувствуя, как всё неприятно сжимается внутри. — Я думал о другом.
Продолжать я не стал. Говорить о брате не хотелось. Я не общался с Каэлом, но это не мешало ему ещё какое-то время писать мне — пусть и в пустоту. То, что он работал в этой клинике, я знал, а вот работает ли он там до сих пор — нет. Настроение ухудшилось, и я уже меньше смотрел по сторонам, предпочитая глядеть себе под ноги.
Наконец Эстер остановилась перед изящным спиралевидным зданием. Башня уходила высоко вверх, почти касаясь свода купола; каждые несколько этажей её плавный изгиб прерывался открытыми террасами, густо засаженными настоящими деревьями. На входе не было привычной охраны — лишь бесстрастный сенсор биометрии. Система мгновенно считала рисунок ладони Эстер и просканировала сетчатку её глаз. Только после подтверждения протокола прозрачные створки бесшумно разошлись, впуская нас в блаженную прохладу вестибюля.
Внутри нас приветствовал андроид-портье, но Эстер прошла мимо, даже не взглянув на него. Мы поднялись в бесшумном скоростном лифте наверх. В голове навязчиво крутились мысли: откуда у неё средства на жизнь в таком месте? Заработала сама? Или это наследственный капитал? Сомневаюсь, что работа на Райхерта оплачивается настолько щедро, разве что её деятельность имеет «теневое» дно — то самое, о котором предупреждал Айзек.
В квартире нас встретил ещё один андроид — молодой мужчина с приятным лицом и кожей, отливающей матовым золотом. Он вежливо поприветствовал нас, принял куртки и тут же скрылся в недрах гардероба.