— Андроид унёс твою одежду в бельевую, — произнесла она мне вслед. — Это маленькая комната рядом с ванной, где ты был. Думаю, он её уже очистил.
— Как я понял, встреча здесь? — спросил я. — Когда он придёт?
— Через пару часов. Я тебя позову.
Я немного замялся на пороге кухни. Эстер посмотрела на меня:
— Что ещё? Думаешь, я буду тебя развлекать?
Я испытал резкое раздражение. Особенно после вчерашнего дня, когда мы, как мне казалось, относительно нормально поговорили.
— Ты не с той ноги встала? — отрывисто бросил я. — Откуда столько желчи с самого утра?
Эстер на секунду растерялась, явно не ожидая от меня такого ответа, но тут же взяла себя в руки.
— Просто день не задался.
— И поэтому ты решила отыграться на мне?
Она со стуком отставила недопитую бутылку и устало провела ладонью по лицу, будто у неё внезапно разболелась голова.
— Оставь меня. Пожалуйста, — выдохнула она. — Мне сейчас правда не до твоих расспросов.
Проглотив закипающую злость, я молча вышел. Нашёл в бельевой свою многострадальную одежду — она пахла озоном и стерильной чистотой — и скрылся в спальне, где коротал прошлую ночь. Раздражение зудело под кожей: как же она порой бесила! С таким характером совсем не удивительно, что в этой огромной квартире она живёт одна. Я бы тоже на такой ни за что не женился.
От скуки я завалился на кровать и привычно ушёл в сеть, надеясь, что поток цифрового шума заглушит мысли. Но, несмотря на крепкий кофе, организм решил иначе. Сочетание сытного завтрака и монотонного гудения вентиляции сделало своё дело: через час меня начало «плавить», и я провалился в тяжёлую, липкую дремоту.
Сквозь сон я периодически ловил звуки: суетливый шорох шагов андроида за дверью, приглушённый, стальной голос Эстер, раздающей команды… Всё это сливалось в неясный гул, пока одна фраза не заставила меня мгновенно вынырнуть из забытья. Я отчётливо услышал мужской голос. Хрипловатый, с характерными интонациями, которые я ни с какими другими не перепутал бы.
Этот голос был мне слишком хорошо знаком.
Я рывком взлетел с кровати, не веря собственным ушам. Сон смыло волной адреналина. Сердце задало бешеный ритм, а в висках пульсировала единственная мысль: нет, этого просто не может быть.
Крадучись, почти не дыша, я подошёл к двери и прижался к стене, смежной с гостиной. Может, это галлюцинация? Может, кошмары и стресс наконец добили мою психику?
Голоса за стеной громко спорили. Эстер цедила слова сквозь зубы, взывая к благоразумию и требуя держать себя в руках. В ответ летел до боли знакомый голос — резко утверждающий, что «договор был совсем другим».
Мои пальцы замерли над сенсором двери. Я не мог заставить себя нажать на панель. В животе тугим узлом скрутился холодный страх. Я бы простоял так вечность, парализованный неопределённостью, если бы не услышал, как гость сухо бросил, что уходит.
Это послужило детонатором.
Палец сам вдавил сенсор, створка с негромким шипением ушла в паз. Я вылетел в коридор и ворвался в гостиную, готовый перегородить путь, вцепиться в плечо, потребовать ответов… Но замер на середине комнаты, словно наткнулся на невидимую стену.
Они оба смотрели на меня.
Эстер застыла у панорамного окна, её силуэт казался чёрным провалом на фоне светлеющего марсианского неба. Она медленно повернула голову в мою сторону, и в её взгляде я не прочёл ни вопроса, ни удивления. Только усталую обречённость человека, которого поймали на лжи, но который даже не собирается оправдываться.
А с дивана уже поднимался тот, кого я ожидал встретить здесь меньше всего на свете. Он смотрел на меня с таким же ошарашенным видом, какой, должно быть, был и у меня.
Каэл Имре. Мой брат.
На секунду время остановилось. Я смотрел на его лицо — старше, чем в последний раз, когда я видел его на голограмме сто лет назад, но всё те же острые скулы, тот же взгляд, вечно оценивающий мир сквозь призму собственного любопытства. Он не изменился. Совсем. А я стоял перед ним, напичканный флотскими модификациями, словно в чужом теле, и чувствовал себя тем парнем, который так и не дождался брата на похоронах отца.
В этот миг я сделал то, чего сам от себя не ожидал. Или, напротив, то, чего жаждал всем сердцем все эти годы.
Я шагнул к брату и коротким, выверенным движением впечатал кулак ему в лицо. Костяшки хрустнули, соприкоснувшись с плотью, и это было единственное, что я слышал в полной, звенящей тишине. Каэл, явно уступавший мне в нынешней комплекции, нелепо отлетел в сторону, споткнулся о край дивана и рухнул на пол. На его губе мгновенно проступила густая, тёмная кровь. Он машинально смахнул её ладонью, уставился на испачканные пальцы и, криво усмехнувшись, выдал: