— В этом я тебя не виню, — тихо отозвался он.
— Но, видимо, винишь во всём остальном.
Он хранил молчание добрых пару минут, видимо, занимаясь саморефлексией.
— Прости меня, — наконец выдавил он.
Я едва не сбилась с ритма.
— За что?
— Ты не несёшь ответственности за решения моего брата. Так же, как и я. Несправедливо, что я набросился на тебя там, в гостиной.
Я позволила себе короткую кривую усмешку — он всё равно не мог её видеть.
— Рада, что мы наконец друг друга поняли, капитан. Давай закроем тему. Нам нужно беречь кислород.
Следующие тридцать минут мы двигались в абсолютном безмолвии, если не считать нашего прерывистого дыхания, которое временами случайно пробивалось в общий канал. Но Эмерик, лишённый связи с нейрочипом, в последнее время стал пугающе болтлив. Тишина давила на него сильнее, чем жара.
— Я тоже думал, что «Крио-Нексус» нечист на руку, — снова начал он. Голос звучал так, будто он продирался сквозь вату. — Особенно когда увидел их старые образцы капсул на Венере. Но ты уверена… ты точно уверена, что здесь могут быть остальные… колонисты?
Я заметила, как он запнулся, осознанно опустив слово «мутанты», но сделала вид, что не услышала.
— Даже если там ничего нет, я хочу проверить это лично.
— А если мы ничего не найдём?
— Найдём, Эмерик, — твёрдо заверила я. — Мы почти у цели. Я это чувствую.
Жара внутри костюма стала почти осязаемой: она липла к коже, забивала поры.
— Допустим, найдём, — продолжал гнуть свою линию Эмерик. — Что мы будем делать дальше?
Я посмотрела в пол, упираясь ладонями в вибрирующий металл. Мне совсем не хотелось делиться с ним тем, что я задумала на самом деле. По крайней мере, не сейчас.
— Просто следуй командам, — ответила я, стараясь говорить как можно суше. — И всё будет в порядке.
— Почему ты не воспринимаешь меня всерьёз? — в его интонации прорезалась глухая обида, которую не смог скрыть даже хрип динамиков.
Я помедлила с ответом, чувствуя, как капля пота медленно ползёт по позвоночнику. В самом деле, почему? Потому что он младше? Потому что неопытнее? Или дело в другом? Глядя на его честную наивность, мне порой хотелось встряхнуть его так, чтобы с него осыпалась вся эта прозаичная ерунда.
— Просто я привыкла знать, как будет лучше, — честно призналась я.
— Но ты даже не даёшь мне шанса вставить слово. Ты решаешь за нас обоих.
— Поверь, Эмерик, — я сделала над собой усилие, чтобы голос не сорвался на крик от нарастающего раздражения. — Иногда проще, когда кто-то несёт ответственность за тебя. Так будет спокойнее для твоей совести.
— Я со своей совестью как-нибудь сам разберусь, Эстер, — отрезал он.
Мы оба замолчали, не желая продолжать этот разговор. Мы ползли в гулкой тишине, пока Эмерик не остановился. Видимо, мы дошли до распределительного узла.
— Тут монолитная переборка. Придётся резать, — его голос в канале связи вибрировал от напряжения. — Но у этого «Ванечки» там наверняка камеры на каждом углу. Мы засветимся в ту же секунду, как я пущу первую искру.
— Не волнуйся, я разберусь.
Я с трудом перевернулась на спину в этом шестидесятисантиметровом гробу. Металл экзоскелета скрежетнул по обшивке. Я стала ощупывать стену над собой, пока пальцы в перчатках не наткнулись на прямоугольник сервисного порта.
Достав из скрытого кармана на бедре чип Авроры, я на мгновение замерла. Я подозревала, что в таких комплексах нас может ждать сюрприз такого рода — наверняка защита работала по принципу иммунной системы, и мой план состоял в том, чтобы вызвать у «Ивана» цифровой анафилактический шок.
— Я запущу в систему вирус, который создаст фантомные цели по всему периметру, — проговорила я, вставляя чип в слот. — ИИ решит, что в комплекс ломится целая армия. Из минусов — он тут же заблокирует все внешние шлюзы, превратив сектор в крепость. Из плюсов — андроиды будут метаться по этажам, пытаясь поймать призраков. В лучшем случае у нас будет полчаса, в худшем — минут десять.
— А ты всё продумала, — не скрывая восхищения в голосе, произнёс он.
Пока я говорила, на визоре мигнуло подтверждение передачи данных.
— Восторгаться будешь мной потом. Начинай, Эмерик.
Он активировал клинок. В узком пространстве вспыхнуло яростное фиолетовое сияние, на мгновение ослепив меня. Гул энергетического лезвия, вгрызающегося в титан, показался мне оглушительным — в этой тишине он ревел, как турбина челнока.