Я понимала, что в капсулах подо мной, возможно, находятся и обычные люди. Но я не могла рисковать. В этой партии ставки оказались выше сострадания. Биооружие, в которое превратили колонистов, не должно остаться в руках моего врага. Иначе весь путь, который я проделала до этого момента, не имел бы смысла.
Я уже почти прижала детонатор к обшивке реактора, когда моя рука предательски замерла. В голове, охваченной пламенем расчётов, внезапно всплыла до нелепости смешная и ядовитая мысль: а кто из нас двоих сейчас хуже? Я? Или жестокий русский царь?
Я яростно встряхнула головой, прогоняя наваждение. И уже коснулась пальцем кнопки отсчёта, готовясь активировать инициатор, как вдруг за спиной раздался голос, заставивший меня оцепенеть.
— Что ты делаешь, Эстер?
Я медленно повернула голову. У входа в отсек, тяжело опираясь на искореженную дверную раму, стоял Эмерик. Его экзоскелет был залит чёрным гидравлическим маслом, шлем отсутствовал, а на лице смешались кровь, гарь и немой ужас. В его глазах я увидела свой приговор.
23. Эмерик
В глазах плыло от гари и пота, но то, что я увидел, отрезвило меня лучше любого стимулятора. Эстер снова мне солгала. С самого начала, ещё перед операцией, она вкрадчиво обещала: «Только разведка, Эмерик. Соберём доказательства, передадим Райхерту — и пусть командующий решает, как поступить».
И вот я стою здесь, захлёбываясь озоном и собственной кровью, и смотрю, как она сжимает детонатор. Меня ранило даже не то, что меня в очередной раз использовали. Хуже всего было осознание: на пару минут я поверил, что под этой титановой броней скрывается живой человек. Но я приписал ей больше человечности, чем в ней было на самом деле.
— Опусти детонатор, — мой голос без фильтров шлема прозвучал чужеродно и хрипло.
Эстер не сдвинулась с места, не шелохнулась, но я видел, как её палец застыл в миллиметре от кнопки активации. Одно движение — и начнётся отсчёт.
— Я не могу уйти, позволив им жить, — бросила она, не глядя на меня. В её тоне не было раскаяния, только сухой расчёт.
— Мы доложим Райхерту, — я шагнул вперёд, чувствуя, как протестующе воют сервоприводы в колене. — Командующий разберётся. Это его масштаб, Эстер, не наш.
Она промолчала, и в этой тишине, нарушаемой лишь гулом реактора, меня накрыла догадка — холодная и липкая, как марсианский лёд.
— Это он приказал тебе? — почти прорычал я. — Райхерт дал такие указания?
Она наконец повернула голову. В багровом свете её визор казался пустым.
— Ты не должен был этого видеть, Эмерик.
— То есть ты ждала, что меня застрелят там, у шлюза? — я невольно сжал кулаки, и разбитые костяшки отозвались резкой болью.
Эстер сильнее стиснула детонатор. Металл скрипнул под её пальцами.
— Нет, — коротко отрезала она. — Я собиралась тебя отвлечь, но не убить.
— Ещё лучше, — выплюнул я вместе со сгустком крови, не скрывая едкого сарказма. — Ты знаешь, что это называется предательством?
Эстер вскинула голову, и в свете реактора её силуэт казался вырезанным из чёрного стекла.
— Предательство, Эмерик, — это когда ты вовремя не устраняешь угрозу, и из-за твоей слабости гибнут другие. Предать ожидания одного человека — не такая большая цена, как предать всех людей.
— Это слова Райхерта, а не твои!
— А ты всерьёз думаешь, что мы с ним из разного теста?
Я двинулся к ней, сокращая дистанцию.
— Стой! — почти выкрикнула она.
Я остановился. В горле клокотала ярость, но я заставил себя говорить тише:
— Пожалуйста… Не делай этого. Мы найдём выход. Должен быть другой путь.
Эстер сорвалась на крик. В её голосе оказалось столько ядовитой злости, будто она злилась больше на саму себя, чем на меня:
— Нет его! Думаешь, я не прокручивала варианты? Думаешь, я не хотела бы их вытащить? Этот процесс необратим, Эмерик! Они не будут нормальными. Они будут страдать. Это больно — понимать, что тебя контролируют и используют. Это ад, который их ждёт, если мы не покончим с этим сейчас!
В голове на секунду всплыла Элис — та, что улыбалась несмотря на бойню вокруг.
— Откуда тебе знать, что они будут чувствовать? — спросил я, глядя ей прямо в визор.
Эстер осеклась. На миг её уверенность дала трещину — она поняла, что сболтнула лишнего. Я не стал ждать. Рванул вперёд, сократив дистанцию одним прыжком. Детонатор вылетел из её руки и со звоном покатился по полу.
Я попытался зажать её, смять массой своего экзоскелета, но Эстер двигалась как ртуть. С отработанной лёгкостью она выскользнула из захвата и бросилась к цилиндру. Я перехватил её поперёк талии, дёрнул на себя, но она мгновенно развернулась в воздухе, обхватила мои бёдра ногами, подтянулась на приводах и с размаху впечатала кулак мне в челюсть.