— Эмерик, заткнись! — огрызнулась она. — Не время для геройства!
— Нет, я должен знать. Я обязан убедиться, что ты не используешь меня как расходник ради своей выгоды.
Она помедлила. На секунду её взгляд притупился, будто она взвешивала ответ.
— Я, как и Райхерт, служу человечеству. У меня нет корыстных целей.
— Тогда я рад, что мы на одной стороне, — прохрипел я. — Хоть у нас и разные методы.
Из последних сил мы рванули из-за укрытия. Я понимал: мой «скелет» этот бой уже не переживёт. С повреждёнными сервоприводами я не смогу подняться по вертикальной шахте, и Эстер придётся меня бросить. Там, внизу, моя судьба окажется в цифровых руках беспощадного ИИ или в руках СБ Марса, если я выживу. В том, что «Крио-Нексус» выйдет сухим из воды, я даже не сомневался — корпорации всегда умели прятать свои концы.
Мы рванули в атаку, ожидая шквального огня, но андроиды не двигались. Десять стальных машин застыли с погасшими окулярами. Перед нами со свистом разошлись створки шлюза.
— Какого черта? — я едва не споткнулся, опуская винтовку. — Он опять что-то задумал? Это ловушка?
— Нет, — Эстер быстро осмотрела коридор. — Это не игры. Они обесточены. Полный блэкаут контура.
— Но как… что произошло?
Динамики лаборатории хрипнули, и по залу разнёсся голос Каэла. Он звучал непривычно сухо — с той самой интонацией, с какой человек ставит крест на чём-то важном для себя.
— Я говорил, что не буду вмешиваться, Эстер. И честно — я бы так и сделал, если бы за тобой не потащился мой брат. Я инициировал «локальный карантин из-за угрозы биозаражения» в этом секторе. «Ванечке» пришлось по протоколу обесточить андроидов и открыть шлюзы для эвакуации выживших. Пока вы будете выбираться, я уничтожу его серверную физически.
Я замер, глядя на пустой объектив камеры.
— Каэл, стой… тебя же вычислят! Они не получат записи с нами, но тебя-то увидят! Ты лишишься всего... тебя под суд отдадут!
— Ну, — в его голосе проскользнула едва заметная усмешка, — я подумал, что самое время сменить обстановку. Я бы не отказался слетать с вами на тот корабль, ради которого вы тут всё разнесли.
Я опешил, переводя взгляд на Эстер.
— Что? Она тебе рассказала? Почему не мне?
— Хватит трепаться! — гаркнул Каэл из динамиков. — Живо внутрь! Я разблокировал технический подъёмник в шахте. У вас десять минут, пока ИИ не подтвердит отсутствие утечки и не перезагрузит сектор. Встретимся наверху!
Я бросил на Эстер короткий взгляд. Она лишь качнула головой — мол, я тут ни при чём, решай сам. Стиснув зубы так, что заломило челюсть, я перехватил винтовку и рванул вперёд. Каэл не маленький, как бы мне ни хотелось это признавать. Если он принял решение — пусть впервые в жизни не ради себя — пусть делает. Это его выбор. Я не могу на него повлиять.
Мы уже мчались к шахте, когда сработал детонатор. Земля под ногами дрогнула, низкий, утробный рокот заполнил пространство, а затем сзади послышался тяжёлый грохот падающих перекрытий. Я пошатнулся, заклинивший экзоскелет жалобно взвизгнул, и я чуть не рухнул на искрящий бетон.
Эстер мгновенно перехватила меня за плечо, удерживая на весу.
— Двигайся, Эмерик! — выкрикнула она, пытаясь перекрыть гул обрушившегося позади туннеля. — Осталось совсем немного!
— За меня не беспокойся, — я с трудом высвободил руку, заставляя себя стоять прямо. — Иди. Двигайся сама!
Она секунду помедлила, глядя мне прямо в глаза, затем отпустила. Мы рванули на чистом адреналине, вложив остатки сил в этот последний рывок. Только когда створки технического подъёмника с лязгом сомкнулись за нашей спиной, отсекая нас от хаоса, я смог наконец выдохнуть. В лёгких горело, перед глазами плыли кровавые пятна, но мы были живы. А я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание.
24. Эмерик
Пробуждение вышло таким же паршивым, как и сон. Большую часть дня я проболтался в липком пограничном состоянии: стоило закрыть глаза — и снова задыхался азотом, стоило открыть — реальность била по вискам кувалдой.
Позвоночник горел огнём. Связки и мышцы вдоль позвоночного столба были растянуты в хлам, и генетика сейчас натужно латала микроразрывы, заставляя меня вздрагивать от каждого движения. Когда я в последний раз видел своё отражение, на меня смотрел чужак с кровавым месивом вместо глазных белков и заложенным ухом, в котором поселился нескончаемый ультразвук.
Я с трудом сел, преодолевая тошноту. Плечо, куда вошёл клинок Эстер, выглядело скверно. Химико-термический ожог уже не сочился сукровицей — плазма и кипящий полимер брони намертво запечатали рану ещё в реакторной. Регенерация начала стягивать края под сухой коркой, но кожа оставалась багрово-чёрной, мёртвой. В голове пульсировала жуткая мигрень. Перед глазами всплыли обрывки вчерашнего: гермозатвор, лязг лифта и Каэл, ждущий нас на парковке. Не знаю, рад ли я был его видеть в тот момент или нет, но он нас действительно спас — или, по крайней мере, спас меня. Мы скрылись на его аэрокаре, и как раз впритык: следом нагрянула Служба Безопасности.