Андроид убрал руки, убедившись, что я больше не пытаюсь штурмовать пространство.
— Постарайтесь отдохнуть. Если что-то понадобится — просто позовите. У меня очень хороший слух.
Он направился к выходу, двигаясь бесшумно и плавно.
— Погоди, — бросил я ему в спину. — Кто была её мать?
Андроид замер в дверном проёме, повернувшись вполоборота. В его оптических глазах мелькнуло нечто похожее на удивление.
— Как вы можете не знать исторический факт, сэр капитан? Её мать — Мириам Арден. Создательница Купола.
Я не мог поверить своим ушам. И, видимо, это отразилось на моём лице. Андроид как-то странно ухмыльнулся — будто утёр нос бестолочи — и покинул комнату. Я остался один, вцепившись пальцами в волосы и пытаясь удержать в сознании реальность, которая начала стремительно рассыпаться.
2180 год. Дата, которую вбивают в голову ещё в школе. Год, когда над красным песком впервые развернулся купольный щит. Если Эстер родилась тогда, ей почти девять с половиной столетий. Я отказывался в это верить. Люди столько не живут, даже если бы её улучшали с младенчества. Это физически невозможно, тем более для человека из той эпохи.
Я зажмурился, вызывая интерфейс нейрочипа. Устройство отозвалось неохотно: перед глазами вспыхнула рваная сетка меню, по периферии зрения поползли «битые» пиксели — последствия блокировки всё ещё давали о себе знать. Преодолевая тошноту и колющую боль в висках, я нырнул в сеть.
«Семья Арден. Личный состав. Прямые наследники».
Запросы улетали в пустоту, возвращаясь скудными строчками архивных справок. Да, у Мириам были дети. Трое: сын и две дочери. Я жадно вчитывался в имена, но ни одно из них не значилось как «Эстер». Либо она сменила имя, либо андроид ошибся.
Я переключился на визуальный поиск. Сеть выдавала крохи: пара официальных приёмов, смазанные кадры хроники, где дети Арден мелькали на заднем плане, закутанные в церемониальные мантии. До подросткового возраста след ещё тянулся — тонкая нить из школьных реестров и светских сплетен девятивековой давности. А потом — обрыв. Глухая цифровая стена. Фотографии, личные дела, медицинские карты — всё было вычищено с такой тщательностью, будто кто-то прошёлся по истории мощным деструктором данных. Эстер Арден не просто исчезла. Её стёрли.
В памяти тут же всплыли слова Райхерта о том, что цифровые записи всегда можно переписать. И вот я столкнулся с прямым тому подтверждением.
Ладно, допустим, чудо произошло. Допустим, она прожила почти тысячу лет. Но время — это энтропия, оно обязано было оставить след! На её лице не было ни единой морщинки, а в движениях сквозила такая прыть, которой позавидовал бы любой солдат в расцвете сил. Должно же быть объяснение! Но как его получить?
Спросить в лоб? А заодно упомянуть проект «Прото»?
Нет. После того, что она устроила мне в реакторной, кредит доверия был исчерпан. Рану на плече жгло, напоминая: этот человек не остановится ни перед чем ради достижения цели. Откуда мне знать, какие инструкции на мой счёт? Вдруг приказ «ликвидировать при избытке информации» — вполне реальный вариант?
Чёрт побери, Цилий был прав. Нужно было трижды подумать, прежде чем подписываться на поручения Райхерта. Я не считал их с Эстер абсолютным злом, но они определённо были из тех людей, которые без колебаний перешагнут через гору трупов ради своих целей. И сейчас одним из этих трупов рисковал оказаться я.
Пока нужно молчать. Играть роль побитого, но верного пса. Главное — добраться до своего корабля, узнать, что раскопал Айзек, и попытаться сложить этот грёбаный пазл раньше, чем они снова используют меня втёмную.
Я откинулся на подушку и упёрся взглядом в потолок. Нужно было поспать. Организм требовал восстановления, а мозг — передышки. Я закрыл глаза и провалился в полудрёму. Как вдруг в дверь пару раз небрежно постучали.
Я не успел ответить — створка тут же отъехала в сторону. На пороге возник Каэл.
— Андроид шепнул, что ты восстал из мёртвых. Решил проверить, — бросил он, по-хозяйски проходя вглубь комнаты.
Он опустился в одно из кресел у небольшого столика, на котором сиротливо жалась изящная ваза с едва различимыми китайскими иероглифами. Я, превозмогая боль, сел на край кровати.
— Ты как? — спросил я, разглядывая брата.
Каэл непроизвольно коснулся затылка, где под кожей ещё угадывался свежий след от извлечения чипа.
— Привыкаю. Знаешь, странное чувство — не быть частью сети. В голове наконец-то воцарилась настоящая тишина. С непривычки даже пугает.