Меня встретила на удивление оживлённая гостиная. Было в этом что-то до странности неуютное — я слишком привыкла, что в этих стенах меня ждёт лишь андроид.
Эмерик и Каэл сидели перед голопроектором, на котором мерцал какой-то фильм. Братья расположились на моём диване: Каэл, скрестив ноги по-турецки, что-то увлечённо объяснял Эмерику, тыкая пальцем в проекцию, а тот сидел, откинувшись на спинку, с таким видом, будто его заставили смотреть это силой. На журнальном столике перед ними стояли две пустые чашки — видимо, андроид успел их обслужить.
Они оба обернулись и уставились на меня. Взгляд капитана привычно сочился недоверием, когда он повернул голову в мою сторону. В глазах Каэла, напротив, горело жадное, почти детское любопытство.
Я прошла в центр комнаты, кожей ощущая их безмолвное давление, и резким взмахом руки выключила голопроектор. Проекция захлебнулась, рассыпав по комнате горсть гаснущих искр.
— Ну вот, на самом интересном месте! А это ведь новый фильм Феликса Вейла! — возмутился Каэл, разводя руками.
— Нам нужно поговорить. Серьёзно, — знакомое имя резануло слух, но я не подала виду.
— Давно пора, — подал голос Эмерик, сидевший в углу дивана. В полумраке, возникшем после выключения фильма, его глаза недобро блеснули.
Я расправила плечи, выпрямляя спину так, чтобы казаться выше и увереннее. Лицо не должно было ничего выражать.
— Как один из вас уже знает, — я кивнула Каэлу, которого успела частично посвятить в детали, — а другой только догадывается… мы с Райхертом действительно ищем корабль. Но прежде чем мы перейдём к сути, я хочу, чтобы вы поняли масштаб.
Я сделала паузу, переводя взгляд на Эмерика. Он смотрел исподлобья, и в его глазах читалась смесь усталости с плохо скрываемой враждебностью.
— Деятельность «Крио-Нексуса» заинтересовала меня давно. Их технологии стазиса превосходили конкурентов не на голову, а на целых две. Это касалось всего: глубины заморозки, отказоустойчивости систем, состояния нервной системы клиентов после пробуждения.
— И это чистая правда. — Каэл тут же вставил реплику, не упуская шанса блеснуть умом. — Наше оборудование практически не знало сбоев. Пока конкуренты боролись с криогенным шоком и распадом тканей, мы отправляли людей в четырёхлетние перелёты будто на прогулку. После нашей заморозки пациенты просыпались так, словно просто вздремнули после обеда. Это было… почти магией. Я сам проводил сотни пробуждений и каждый раз поражался.
Игнорируя его восторженный рассказ о работе, я продолжила:
— Мы с Райхертом заподозрили неладное ещё несколько лет назад, когда он возвращался в Солнечную систему. Прогресс не движется такими скачками. Если подобное происходит — значит, у него имеется куратор, который помогает. Вопрос был в одном: зачем он это делает?
Я подошла ближе, чтобы завладеть их вниманием, и остановилась прямо перед диваном, глядя сверху вниз.
— Но после того, что случилось на Пане… после того, что вы с Райхертом там вскрыли, я окончательно утвердилась в мысли: Бог использует корпорацию как удобное хранилище для своих экспериментов.
Эмерик посмотрел на меня так, будто я заговорила на неизвестном ему языке.
— Ты сейчас это серьёзно?
Я тут же резанула его взглядом, не давая уйти в стадию отрицания.
— Именно поэтому я и молчала. Тебе было бы куда проще поверить в обычных злодеев-корпоратов, ставящих опыты на людях ради прибыли. Это укладывается в твою голову. Но признать, что существует некий Бог, спонсирующий многомиллионную структуру на Марсе ради своих непостижимых целей, — вот что уже находится за гранью твоего понимания, верно?
Каэл, не выдержав напряжения, возбуждённо толкнул брата в плечо. Эмерик глухо охнул — удар пришёлся аккурат по свежим разрывам.
— Ой… чёрт, прости, Эмерик! Забыл… — Каэл виновато втянул голову в плечи, но тут же снова повернулся ко мне; глаза его горели. — Но звучит и правда безумно. Я сам переваривал это не один день, прежде чем разум согласился с фактами.
Эмерик, морщась и осторожно потирая плечо, процедил сквозь зубы:
— Допустим, я в это поверю. Но при чём здесь корабль?
— Я полагаю, Райхерт уже ознакомил тебя со своей концепцией? — Я прищурилась, изучая реакцию капитана. — Бог как внеземной субъект. Я с ней солидарна. Считаю, он пришёл из глубокого космоса на своём корабле и… создал нас.
— Я всё ещё считаю это чушью. — Эмерик даже забыл о боли, подавшись вперёд. Глаза его сузились, на скулах заходили желваки. — Как он, по-твоему, это провернул?
— Генная инженерия, братец. — Каэл ответил раньше меня, соображал он в таких вещах явно быстрее. — Разве не очевидно? Мы сами кромсаем свои ДНК вдоль и поперёк под любой каприз заказчика. Только плати. Так почему тот, кто стоит выше нас на эволюционной лестнице, не мог сделать то же самое?