— Может, за это он тебя и выбрал? Иметь своё мнение и убеждения во флотской иерархии дано не всем.
Моя рука замерла на его локте. Эмерик посмотрел на мои пальцы, но не сбросил их, затем снова перевёл взгляд мне в лицо. В его глазах боролись противоречия.
— Меня не покидает ощущение, что ты меня снова используешь.
Я решила придерживаться курса на честность. В данный момент это было самое разумное решение.
— Да, я тебя использую. Потому что и меня используют тоже.
— Командующий? — он хмуро сдвинул брови.
— Всё намного сложнее, — уклончиво ответила я. — Всех нас кто-то или что-то ведёт на поводке. И не всегда у нас есть выбор. А у тебя он сейчас есть: если хочешь, завтра же улетай к своей флотилии. Тебя никто не остановит.
— И меня так просто отпустят? Не верю я тебе, Эстер.
— А какой смысл тебя держать? Заставлять из-под палки? — Я едва заметно усмехнулась. — Нет. Ты видел то же, что и я. И если ты готов позволить этому продолжаться — что ж, это твой выбор. Лети.
Эмерик замолчал; взгляд его остекленел — он тщательно взвешивал каждое моё слово. Я почти физически ощущала, как в его голове скрежещут шестерёнки логики, пытаясь перемолоть услышанное.
— Я не понимаю только одного: зачем «Богу» всё это?
Я отпустила его руку, разрывая физический контакт.
— Пути господни неисповедимы, разве нет?
— А в реакторной ты говорила о войне.
— Биооружие создают не для мирных переговоров, Эмерик. Думаю, ты и сам это понимаешь. — Я открыла дверь в его комнату и приглашающим жестом указала внутрь. — А теперь — в постель. Дашь ответ завтра. Я пришлю андроида, он сделает тебе инъекции, чтобы уменьшить боль. Тебе нужен сон, чтобы срастаться быстрее.
Я уже развернулась, намереваясь поставить точку в разговоре, когда он сделал шаг вперёд. Эмерик порывисто перехватил мою руку и развернул к себе, заставляя замереть в опасной близости. Его пальцы крепко сжались на моём запястье.
— Я могу тебе верить? — Голос его вибрировал от напряжения, взгляд впился в мой, пытаясь выжечь правду. — Ты не предашь меня снова, Эстер?
— Я могла убить тебя ещё в реакторной, — ровно ответила я.
— Это не ответ.
Я положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как под пальцами бешено колотится сердце. Тяжёлое, сильное, живое. Впервые за вечер я позволила себе роскошь быть почти искренней.
— Я повторю ещё раз. Ты нужен мне больше, чем можешь себе представить. Я не причиню тебе вреда.
Он не отпускал мою руку ещё несколько секунд — долгих, вязких, в которых наше дыхание смешивалось в одно. Его глаза, отчётливо серебристые в полумраке коридора, изучали моё лицо, будто пытаясь найти там ответы на все вопросы разом. Наконец, осознав двусмысленность момента, Эмерик резко отстранился. Лицо его на миг исказилось от неловкости.
— Я поверю тебе. В последний раз, — бросил он, отводя взгляд. — Но если ты снова ударишь в спину — я улечу.
Не дожидаясь ответа, он скрылся в комнате, и дверь с тихим шипением отрезала его от меня.
Я осталась стоять в пустом коридоре, глядя на ровную поверхность пола. Где-то в глубине квартиры слышалась возня Каэла — он, кажется, уже начал собирать свои немногочисленные пожитки, ворча себе под нос что-то о несправедливости судьбы.
Я устало размяла шею. Мышцы задеревенели, и каждый поворот головы отдавался глухой болью в основании черепа.
Не улетишь.
И дело было вовсе не в субординации или страхе перед Райхертом. Просто Эмерик Имре не из той породы людей. Слишком сострадательный. Слишком верный. Он скорее сгорит за свои идеалы, чем позволит себе дезертировать, зная, что стоит на кону.
Дурак. Честный, принципиальный дурак.
Но именно такой мне и был нужен. Только такие, как он, способны пахать в поте лица, не требуя ничего взамен, если верят в правоту своего дела. Капитан был по-настоящему хорошим человеком. В этом заключались его сокрушительная сила и его величайшая слабость.
И именно это заставляло меня чувствовать к нему интерес.
Визуалы 25.1
Аврора
26. Эмерик
И всё же я остался. Снова пошёл на поводу у этой женщины, хотя почти не верил в её вчерашние откровения. Стоило признать: если вынести за скобки сомнения в существовании Бога, логика Эстер казалась безупречной. Вот только информация о проекте «Прото» в эту стройную схему никак не вписывалась. Я кожей чувствовал — от меня что-то скрывают.