— Значит... вы создали это? — мой голос прозвучал глухо, почти безжизненно.
— Я никогда этим не гордился, — отозвался Цилий. — Честно говоря, я до сих пор спрашиваю себя: стоили ли загубленные детские жизни того результата, который мы получили? Рихтер твердил, что за «живыми» кораблями будущее. Что только так мы сможем выжить во враждебной вселенной. И, глядя на них тогда, я действительно испытывал почти юношеский восторг. Но теперь, спустя сотню лет, я в этом не уверен. В конце концов, это были чьи-то дети.
— Кто проводил отбор? — спросил я, хотя ответ уже вертелся на языке.
— Думаю, вы и сами знаете, — уклонился он.
— Зачем вы мне всё это рассказываете? Хотите казаться лучше на его фоне?
— Совсем нет. Я не пытаюсь преуменьшить собственный вклад в это безумие. Говорю лишь для того, чтобы ответить на вопрос, который вы ещё не успели задать.
— И какой же?
— Способен ли Рихтер на геноцид.
Я невольно вздрогнул. Слово ударило наотмашь, выбив воздух из лёгких. Оно было слишком большим, слишком тяжёлым, чтобы применять его к человеку, с которым я делил обед и выслушивал его рассуждения о долге перед человечеством.
— Это… это не то, о чём я хотел спросить.
— Возможно, не напрямую, — мягко парировал Цилий. — Но вы жаждете это знать. Проект «Прото» посеял в вас зерно сомнения, которое теперь проросло. Скажите, что именно Рихтер наплёл вам? Как он объяснил то, что вы увидели на Пане?
— Он вам рассказал?
— Я сам догадался, — отрезал Лиув. — Догадался, что вы увидели там нечто, перевернувшее ваш мир.
Я шумно выдохнул, признавая поражение.
— Да. Это сложно объяснить. А поверить в это ещё сложнее.
— Наверное, он в красках расписал вам теорию о Боге? — в голосе Цилия послышалась усмешка.
— Что? Откуда вы…
— О, неужели я снова угадал? — перебил он, и в его тоне прорезалось изумление. — Надо же. А я-то наивно полагал, что он отбросил эти бредни ещё до Альфы Центавры. Опережая ваш вопрос: вы не единственный, с кем он делился подобным. И, откровенно говоря, я всегда относился к этому скептически.
— Он тоже говорил вам о псионике? — спросил я, пытаясь нащупать почву.
— Псионика? — Цилий на секунду задумался. — Да, припоминаю нечто подобное. Послушайте, я не воспринимаю это всерьёз. Допускаю, что в человеческом организме могут возникать мутации. Эволюция не стоит на месте и адаптирует новые поколения к реальности. А наша реальность после выхода в космос изменилась бесповоротно. Но «Бог-псионик»? Эмерик, вы серьёзно в это верите?
— Он в этом уверен, — коротко бросил я.
— А я уверен, что мы не одни во вселенной, но, как видите, к нам в гости пока никто не спешит. Пожалуйста, Эмерик… — его голос внезапно стал стальным. — Только не говорите, что вы имеете отношение к тому, что случилось в «Крио-Нексусе».
Будь у нас сейчас включена голосвязь, он бы мгновенно всё понял по моему лицу.
— Я не понимаю, о чём вы, — выдавил я.
— Не лгите мне. Вы в этом очень плохи. Доказать вашу причастность я всё равно не могу, поэтому просто прошу: объясните, что вы задумали. Я помогу вам выбраться из этой ситуации.
— Мне не нужна ваша помощь, — отрезал я. — Не хочу быть вам должным.
— Зря вы так. Я действительно могу помочь и вам, и ему. Хотя в его случае «помочь» — значит лишить власти. Его искажённый религиозный фанатизм перешёл все границы. Именно поэтому СПСС запретил религию. Верить нужно в реальные вещи, а не в то, что кто-то выдумал, чтобы оправдать свои амбиции.
Я уже проклял тот миг, когда решил ему набрать. Этот человек, несмотря на всю показную заботу, лишь множил хаос в моей голове. Я и так стоял перед невозможным моральным выбором, а Лиув методично, слой за слоем, усложнял и без того паршивую ситуацию.
Хватит. Довольно. Я больше не стану слушать ни его, ни Рихтера, ни Эстер. Пора перестать быть ведомым. Я не брошу это дело, но отныне сам буду решать, чему верить, а что считать ложью. Первым делом мне нужны координаты корабля. Я должен увидеть всё своими глазами — только тогда пойму, на чьей стороне правда и чью сторону занять мне.
— И всё же я считаю, что разберусь сам. Спасибо, — настаивал я.
— Вы уверены? — голос Цилия стал непривычно холодным. — Пройдёт ещё немного времени, и даже Рихтер не сможет вас спасти.
— Меня не нужно спасать. Я знаю, что делаю. А вот в ваших целях я сомневаюсь.
— Эмерик, неужели вы полагаете… — возмутился он.
— Полагаю, что вам выгодно дискредитировать Рихтера моими руками. Я не просто солдат. Я капитан, у меня есть статус и влияние. Если я выступлю в СПСС на вашей стороне, это будет иметь вес. Вы ведь с самого начала это планировали, верно? Вот зачем была вся эта… «дружба»?