Вместо ответа она положила ладонь мне на бедро. Тяжёлое, обжигающее тепло её руки мгновенно прошило меня насквозь. Стало жарко; воротник костюма превратился в удавку, а в паху сделалось невыносимо тесно. Но разум тут же предостерёг: здесь что-то не так. Не в её манере со мной любезничать.
— Что происходит, Эстер? — выдавил я.
Она подалась вперёд, почти касаясь губами моего уха. Её пальцы запутались в волосах на моём затылке, притягивая ещё ближе. Со стороны это выглядело как прелюдия к долгому поцелую, но вместо него я услышал ледяной, едва различимый шёпот:
— Веди себя естественно. Продолжай играть влюблённого дурака и флиртуй в ответ. Пара справа не сводит с нас глаз. Скорее всего, друзья Вейла — любопытствуют вместо него перед встречей.
Я попытался скосить глаза, чтобы вычислить «хвост», но ладонь Эстер на моём затылке мягко, но властно заблокировала это движение.
— Он слишком подозрителен для обычного режиссёра, — прошептал я.
— На Марсе интерес проявляют именно так, — её шёпот продолжал щекотать ухо, имитируя страстное признание. — Сначала присматриваются через третьих лиц, узнают незваного гостя, прежде чем подойти официально.
— У вас очень странные порядки.
— Просто перестань быть напряжённым, Эмерик. Ты на вечеринке, а не на плацу. Как только хозяин нас примет, за нами никто не будет так пристально наблюдать — мы окажемся официально одобрены. А до тех пор — играй.
Эстер отстранилась, потянувшись за бокалом, но руку с моего бедра так и не убрала. Её пальцы продолжали по-хозяйски поглаживать ткань костюма, и это прикосновение держало мои нервы в постоянном напряжении. Чтобы хоть как-то занять руки, я тоже взял свой напиток и наконец бросил взгляд вправо. Да, она не лгала: пара у стойки — безупречно одетый мужчина и женщина с «разукрашенным» лицом — не сводили с нас глаз, прикрываясь светской беседой. Мужчина даже не пытался скрыть свой интерес, разглядывая нас с видом оценщика на аукционе.
Я сделал глоток, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло, и на мгновение провалился в раздумья. Вот она — жизнь, которой я мог бы жить, будь я чуть гибче, чуть лояльнее к высшему свету. Такие вот вечера, дорогие натуральные костюмы, близость красивой женщины… Это было соблазнительно и пугающе просто. В ту секунду я понял, почему мои коллеги так легко соглашались на роль статусных любовников. Такая жизнь мало кому придётся не по вкусу, особенно если ты никогда не был богат.
Смог бы я так?
Нет. Это был бы уже не я. А кто-то чужой, чьё отражение в зеркале я бы возненавидел на второе же утро.
Я тоже откинулся на спинку дивана, стараясь максимально правдоподобно имитировать сытую небрежность. Мы просидели в этой багровой тени ещё пару минут, пока Эстер не подобралась. Её взгляд вонзился в толпу у входа.
Я проследил за направлением её взгляда и почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Даже для этого паноптикума женщина, которую я увидел, выглядела вызывающе. Она напоминала экзотическое насекомое, закованное в золото. Узкое чёрное платье-футляр с трудом сдерживало напор колоссальных рукавов из мятого жидкозеркального полимера — они вздымались за её спиной, точно застывшие крылья. Я представил, сколько весит эта конструкция, и невольно зауважал обладательницу: носить такое на себе целый вечер было сродни физическому подвигу.
Но по-настоящему интриговало её лицо. Бледная, фарфоровая кожа была усыпана россыпью мельчайших чёрных точек. Вокруг глаз сияла золотая маска, вживлённая в самый эпителий, а прямые иссиня-чёрные волосы тяжёлым, маслянисто-блестящим водопадом падали на золотые «крылья» рукавов, доходя до самой талии. При каждом шаге её «броня» издавала сухой, хищный шелест, а глубокое декольте, разрезавшее бархат до пупка, превращало незнакомку в воплощение строгого, почти религиозного искушения.
— Только не говори мне, что это и есть твой агент, — пробормотал я, не сводя с неё глаз.
— К несчастью, да, — отозвалась Эстер. — Эта женщина не знает о незаметности ничего, зато о стиле — всё.
Эстер приподняла бокал, давая знак, и женщина направилась к нам. При более близком рассмотрении я заметил то, что скрывал искусственный свет: несмотря на весь этот футуристичный блеск, она была далеко не молода. Скорее, в том возрасте, когда пора прицениваться к капсуле криосна. Старость проглядывала в излишней неподвижности мимики и слишком глубоком взгляде.
— Я смотрю, вы тут времени даром не теряете, — пропела она вместо приветствия.
Эстер тут же убрала руку с моего бедра.
— За нами наблюдают, — коротко бросила она.